03.03.2024

СОТРУДНИЧЕСТВО РОССИЯН И УЗБЕКИСТАНЦЕВ И ИХ ВКЛАД В РАЗВИТИЕ НАУКИ, ЭКОНОМИКИ И КУЛЬТУРЫ УЗБЕКИСТАНА

На территории современного Узбекистана научные центры и очаги культуры возникли в глубокой древности. В IX–XI вв. Средняя Азия стала одним из важнейших центров научной мысли Востока. В Мерве, Бухаре, Ургенче, Самарканде, Ходженте и других городах возникали «Дома мудрости», астрономические обсерватории и библиотеки. В IX–XV вв. значительное развитие получили работы в области точных и естественных наук – математики, астрономии, геодезии, минералогии, медицины, ботаники и др. Труды Мухаммада Хорезми, Ахмада Фергани, Абу Насра Фараби, Абу Райхана Беруни, Махмуда Кашгари, Абу Али ибн Сино, Улугбека и других предвосхитили результаты исследований, осуществлявшихся в других странах в более поздние века. В XVI–XVII вв. широкое развитие на территории Средней Азии получили медицинские науки. В XVIII – начале XIX в. начались исследования территории Средней Азии русскими путешественниками и учеными.

Сведения о развитии математики в Средней Азии относятся к глубокой древности. Достижения зодчих и строителей древности были бы невозможны без развития вычислительной и измерительной техники. Среди выдающихся ученых средневековья одно из первых мест занимает Мухаммад ибн Муса Хорезми. Он впервые стал рассматривать алгебру как самостоятельную науку, ввел правила действий с алгебраическими числами и решал уравнения 1-й и 2-й степени. Ахмад Фергани создал трактат «Начала астрономии», который оказал большое влияние на становление тригонометрии. Большое значение для развития математических наук имело создание Улугбеком самаркандской школы, которая объединила лучших ученых XV в.

Исследования в области математики в XX в. начались еще до создания республиканской Академии наук. В 20–30-е годы XX в. под руководством В. И. Романовского Н. Н. Назаровым, Д. Н. Гребенюком, А. П. Доморядом выполняются работы по формулам приближенного интегрирования. Особенно благоприятным для развития математических исследований явилось создание в ноябре 1943 г. Института математики АН Узбекистана, которому в 1954 г. было присвоено имя основателя ташкентской математической школы – академика АН Узбекистана В. И. Романовского. Им впервые в Узбекистане начаты исследования в области теории вероятностей и математической статистики. С его именем связано и всё последующее развитие этой области науки в нашей республике. Будучи крупным ученым и выдающимся педагогом, В. И. Романовский воспитал целую плеяду талантливых учеников, активно и плодотворно работавших и работающих в настоящее время. Итоги исследований этого периода изложены в его монографиях: «Применение математической статистики в опытном деле» (1947), «Основные задачи теории ошибок» (1947), «Дискретные цепи Маркова» (1949).

В работах по истории математики члена-корреспондента АН Республики Узбекистан Г. П. Матвиевской и других установлен вклад ученых Ближнего и Среднего Востока аль-Хорезми, аль-Беруни, Абу Али ибн Сино в развитии отдельных разделов математики. Усилиями ученых-математиков проф. Н. Н. Назарова, проф. В. А. Джорджио, акад. В. А. Бугаева, чл.-корр. АН РУз В. И. Губина, В. А. Болтянского, М. А. Антоновского, Г. П. Матвиевской, Т. Л. Малевич и других созданы фундаментальные работы в области математической науки. Работы по кибернетике начались в республике в 1956 г. с организации первого кибернетического подразделения – Отдела вычислительной техники при Институте математики им. В. И. Романовского. Руководителем был назначен В. К. Кабулов. В 60-е годы были начаты исследования по топологии М. Я. Антоновским, А. В. Мироновым, О. Я. Бендерским, Д. Д. Шульгой, В. И. Пшеничниковым и др.

Как наука астрономия начала формироваться в Средней Азии в IX в. Хорезми написал трактат об устройстве астролябии, аль-Фергани создал труд «Начала астрономии», астрономические наблюдения проводили Аль Фараби, аль Беруни, Абу Али ибн Сино и др.

Ташкентская астрономическая обсерватория начала действовать в 1873 г. Проделав значительную работу в области полевой астрометрии и гравиметрии, связанную с картографированием Туркестана, и выполнив несколько исследований по звездной астрономии, обсерватория в 1917 г. оказалась в состоянии полуконсервации. Ее малочисленный штат, состоявший из пяти научных сотрудников, уменьшился в связи с призывом в армию директора А. И. Аузана и смертью активнейшего астронома П. К. Залесского. Оборудование, приобретенное при организации обсерватории, устарело. Для восстановления работы обсерватории Астрофизический институт направил в Ташкент в качестве директора М. Ф. Субботина (1890–1966) и нескольких научных сотрудников. По докладу профессора М. Ф. Субботина конференция по изучению производительных сил Средней Азии в 1926 г. приняла решение о создании в обсерватории лаборатории времени. Организацией ее занялся профессор А. Н. Нефедьев (1887–1929). Для лаборатории было заказано научное оборудование. В 1928 г. окончено устройство трансляционной линии, соединяющей обсерваторию с радиопередатчиком, и с апреля этого года началась передача сигналов точного времени, используемых при астрономо-геодезических, гравиметрических, сейсмометрических и других работах. Помимо этого, лаборатория с начала своей работы совместно с другими лабораториями мира обеспечивала значение при­нятой в естествознании основной единицы измерения времени – средней солнечной секунды.

В 1899 г. возникла Международная кооперация по изучению изменяемости географических широт с целью получения представления о движении земных полюсов по поверхности Земли. Методика исследования потребовала организации нескольких широтных станций на параллели 39°08’, равномерно расположенных вокруг земного шара. Одна из таких станций располагалась в районе г. Чарджуя и участвовала в международной работе с 1899 по 1919 гг. В 1919 г. она прекратила свою работу из-за гражданской войны, что нанесло определенный ущерб изучаемой проблеме. По предложению М. Ф. Субботина в 1925 г. было принято решение построить новую широтную станцию на территории Узбекистана. Первым ее директором был назначен профессор А. Н. Нефедьев, под руководством которого были выполнены все строительные работы. Регулярные наблюдения на станции начались 14 ноября 1930 г. под руководством М. Н. Стоилова, ставшего директором после смерти А. Н. Нефедьева с 15 мая 1929 г. В 1935 г. начались опытные наблюдения на ней, которые велись под руководством П. И. Яшнова (1874–?) с участием В. Е. Суровцева (1890–1938). В 1934–1939 гг. лаборатория участвовала в определении прямых восхождений звезд на пассажном инструменте. Эта работа выполнялась совместно с другими обсерваториями мира и вошла в каталог 2957 ярких звезд, опубликованный Пулковской обсерваторией. В ней участвовали Е. Ф. Шапошникова, Л. Л. Маткевич (1878–1949), В. П. Щеглов.

С началом войны 1941–1945 гг. объем работ в лаборатории времени значительно возрос. Она перешла на круглосуточную работу, обеспечивая вместе с эвакуированными из Москвы лабораториями Астрономического института им. Штернберга и Научно-исследовательского института геодезии, аэросъемки и картографии все потребности фронта и тыла в моментах точного времени. В военные годы с сентября 1941 по май 1945 г. в Ташкентской обсерватории работали специалисты из Ленинградской Главной Пулковской астрономической обсерватории АН СССР.  На Китабской международной широтной станции в это время размещался основной состав обсерватории АН СССР.  Возглавлявший ее профессор Г. Н. Неуймин (1886–1946) в память своего пребывания в Узбекистане одну из открытых им малых планет Солнечной системы назвал «Узбекистания». В 1942 г. А. А. Михайлов, находившийся в Ташкенте в эвакуации, разработал и опубликовал новый метод аналитического выравнивания поправок часов. Работы по определению инструментальных ошибок при пассажных наблюдениях были продолжены В. Т. Беда. Он показал, что значительная доля их вызывается несовершенством конструкций окулярного микрометра.

Исследование переменных звезд – традиционная тема сотрудников Астрономической обсерватории. Хорошо известны работы ее сотрудников Г. П. Захарова, В. П. Цесевича, В. В. Шаронова и др. Особое место среди них занимают более чем 50 работ Б. В. Кукаркина и Н. Ф. Флори, проделанных в Ташкенте в этот период. Многие из них легли в основу будущих фундаментальных исследований. С. М. Козик выполнил ряд работ по исследованию контура земной тени во время лунных затмений, предвычислению моментов покрытия звезд Луною и др. 17 января 1939 г. он открыл новую комету и вычислил ее предварительную орбиту. Это открытие было отмечено именной медалью Тихоокеанского астрономического общества.

В 1966 г. Астрономическая обсерватория была преобразована в Астрономический институт Академии наук Узбекистана им. Мирзо Улугбека. Длительное время институт возглавляли акад. В. П. Щеглов и Т. С. Юлдашбаев. Исследованиями В. П. Щеглова была подтверждена реальность прогрессивного движения полюса Земли и установлена зависимость изменения широт от его движения. Работы с целью изучения дрейфа континентов и неравномерности вращения Земли продолжили Л. Н. Ширжецкий, А. М. Калмыков, В. А. Наумов. Работы по фотографической астрометрии и звездной астрономии вели М. Ф. Субботин, П. П. Савицкий, В. И. Козлов, Ю. М. Иванов. Изучение таких явлений, как кометы и метеориты, вели В. А. Мальцев, В. В. Шаронов, Н. Н. Сытинская и др.

Сооружение первых в Туркестанском крае гидроузлов было намечено еще в знаменитом плане ГОЭЛРО. В этом плане был заложен важный научный принцип – комплексный характер крупных гидроузлов, обеспечивающих наряду с получением электроэнергии и развитие орошения. Этот принцип проходит сквозной нитью при обосновании строительства всех гидроузлов до наших дней. Поэтому не случайно, что ирригаторы и гидротехники (Г. К. Ризенкампф, И. Г. Александров, А. Н. Аскоченский, В. В. Пославский и Р. А. Алимов) были одновременно первыми энергетиками Средней Азии.

Первое  учреждение, занимавшееся изысканием, проектированием и строительством гидростанций, Средазгидрострой (1931), впоследствии было преобразовано в Среднеазиатское отделение Гидроэнергопроекта. Одному из его руководителей, И. Я. Каменскому, принадлежит инициатива осуществления работы по топогеологической и гидрогеологической оценке большинства намеченных к строительству гидроузлов. К 1926 г. был построен первенец ГОЭЛРО – ГЭС Бозсу мощностью 4 тыс. квтзаложивший начало централизованному электроснабжению Ташкента, затем один за другим вступили в стройкаскады ГЭС на Чирчик-Бозсуйском, Даргомском, Шахриханском ирригационных трактах. В 1937 г. было открыто Ангренское месторождение угля, а в 1955–1957 гг. – уникальные месторождения природного газа в Юго-Западном Узбекистане. Появились крупные тепловые станции: Ангренская, Ташкентская, Навоийская, Тахиаташская, Сырдарьинская, а так­же ряд ТЭЦ – ТашТЭЦ, ФерТЭЦ и другие. Все эти станции работают на природном газе.

Энергетическая наука республики получила значительный размах в военные годы в связи с активной работой большой группы эвакуированных ученых Ленинградского политехнического института (М. П. Костенко, Л. Р. Нейман, В. В. Болотов, Н. Н. Щедрин, И. М. Постников) во главе с членом-корреспондентом АН СССР М. А. Шателеном. С их участием отдел энергетики Узбекского филиала АН в 1941 г. был реорганизован в Энергетический институт (ныне УзНИИЭиА).

Деятельность профессора ТашПИ Н. Н. Щедрина (1947–1953), избранного членом-корреспондентом АН Узбекистана, оставила большой след в научной жизни республики. Им выполнены такие фундаментальные работы, относящиеся к передаче электроэнергии на дальние расстояния постоянным и переменным током, как теория преобразования постоянного тока в переменный с естественной коммутацией при большом числе анодных фаз, методы расчета самовозбуждения асинхронных и синхронных машин. Выполненные под его руководством работы по инвертированию (М. Е. Сыркин, И. А. Рейнеке, Н. А. Троицкий, Б. У. Умаров) представляют большой научный и практический интерес для последующих исследований. Они дали толчок для исследований, выполненных М. З. Хамудхановым, Б. Н. Воротынцем, Л. С. Мелодией и др. Под его же руководством исследованы (Г. Е. Поспелов) принципы и методы определения наивыгоднейших параметров дальних электропередач.

Большой вклад в подготовку кадров, развитие энергетики и энергетической науки внесли профессора и доценты ТашПИ – Г. Ф. Грушкин, А. В. Сорокин, Т. П. Губенко, И. Я. Каминский, И. Н. Оранский, М. И. Жеребцов, Г. Р. Рахимов, Б. А. Удовиченко, Н. И. Топерверх, Б. И. Шабадаш. Значительный вклад в развитие энергетики и энергетической науки внесли ученые А. Н. Аскоченский, В. В. Пославский, В. П. Захаров, Р. А. Алимов, С. Т. Алтунин, М. С. Вызго, Г. А. Гриневич и др.

Развитию гелиотехнических исследований в Средней Азии положил начало В. П. Вейнберг. Он отдал много сил пропаганде внедрения солнечной мощности в быт и технику, а также организации исследовательских работ по теоретическому изучению процессов, происходящих в солнечных установках. Одна из первых экспе­риментальных гелиоустановок создана в Средней Азии В. Н. Бухманом в 1926 г. Работы по изучению прихода и расхода солнечной энергии велись актинометристами Ташкента начиная с 1925 г. В 1928 г. К. Г. Трофимов начал работать над «солнечными ящиками» и построил ряд бы­товых нагревателей. В 1929 г. А. И. Пастак организовал солнечную выпарку табачного экстракта в Капланбеке, вблизи Ташкента. В 1930 г. Л. Н. Салтыков из Ленинградской государственной физико-технической лаборатории построил опытные парники с солнечным отоплением. В 1934 г. в Ташкенте была организована гелиотехническая лаборатория, которая в 1943 г. вошла в состав Физико-технического института АН Узбекистана. Впоследствии в Самарканде была организована гелиотехническая лаборатория Энергетического института им. Г. М. Кржижановского. В этот период разработаны предложения по конструкциям различной солнечной аппаратуры: водонагревателя, аккумуляторов тепла, гелиосушилки, а также по вопросам теплового обмена лучеиспусканием между разными телами с произвольными коэффициентами пог­лощения и пропускания (А. М. Титов). Проведены экспериментальные работы по исследованию влияния числа стекол на нагрев солнечного приемника (С. М. Горленко), действия различных факторов на коэффициент вхождения радиации через пластинчатую стеклянную поверх­ность гелиоприемников (В. В. Письменный).

В 1946 г. в Ташкенте сотрудниками гелиотехнической лаборатории Энергетического института АН СССР осуществлено строительство параболоидной установки с зеркалом диаметром 10 м. Создание уникального для своего времени концентратора позволило провести целый ряд исследований, связанных с изучением теплотехнических параметров установки, получением пара и льда, исследованием возможности применения подобных установок для отопления и кондиционирования помещений и т. д. В 1947–1955 гг. в Ташкенте был построен и испытан целый ряд других гелиотехнических установок.

Первые работы в области физической электроники были начаты в Узбекистане в 30-е годы XX в. в САГУ учеными-физиками Г. Н. Шуппе, С. В. Стародубцевым, Л. Н. Добрецовым и продолжены под руководством У. А. Арифова.

4 ноября 1943 г. был организован Физико-технический институт, впоследствии названный именем С. В. Стародубцева. В институте были продолжены научные исследования, выполнявшиеся в Ташкентском и Самаркандском государственных университетах. Возглавляли институт С. С. Васильев, У. А. Арифов, С. У. Умаров, С. А. Азимов, Г. Я. Умаров, К. Г. Гуламов и др. В формировании важнейших направлений деятельности института большую роль сыграли С. В. Стародубцев, У. А. Арифов, Э. И. Адирович и др.

В июле 1956 г. на базе Физико-технического института, по инициативе акад. И. В. Курчатова, был создан Институт ядерной физики АН Узбекистана. В 1959 г. был пущен ядерный реактор ВВР-СМ мощностью 2000 кВт, первый исследовательский реактор этой серии в научных целях. Институт возглавляли акад. У. А. Арифов, С. А. Азимов, С. В. Стародубцев и другие. Большой вклад в развитие физики высоких энергий и элементарных частиц внесли Г. М. Чернов, Е. В. Беттер, В. М. Чудаков, А. А. Кист и другие.

Первые исследования в области органической химии были начаты в Уз­бекистане в 20-х годах XX в. (С. Н. Наумов, Л. Н. Парфентьев, Д. В. Алексеев, Н. А. Колосовский, И. П. Цукерваник). В 1933 г. на базе Узбекского научно-исследовательского института местной промышленности был открыт Институт химии, в 1939 г. он был передан в ведение Комитета по науке, а в 1940 – Узбекскому филиалу АН. В первые годы его директорами были ученые-химики С. Н. На-
умов, Н. А. Колосовский, М. И. Усанович. С 1920 по 1935 гг. были развернуты работы по изучению конденсации эфиров дикарбоновых кислот и превращений получающихся продуктов (С. Н. Наумов, М. А. Закутская, С. Л. Гусинская), а также в области оловоорганических соединений (З. Н. Манулкин). Проводились систематические исследования нефти Узбекистана (С. Л. Гусинская, Г. Ходжаев, Д. Д. Сокольникова, Н. Д. Рябов, П. Ф. Дмитриев и др.), их состава, а также изучение сернистых и азотистых соединений. Разработаны методы анализа серы и азотсодержащих соединений нефти, открыт ряд новых систем азота и сераорганических соединений. Определенная работа проведена по изучению эфирных масел (И. П. Цукерваник). В это же время положено начало глубокому и всесторон­нему исследованию алкалоидоносных растений (Г. В. Лазурьевский, А. С. Садыков).

Научная деятельность института неразрывно связана с именами таких видных ученых, как И. А. Каблуков, В. А. Каргин, М. М. Дубинин, С. М. Липатов, П. А. Ребиндер, И. В. Петрянов-Соколов, И. П. Лосев, С. С. Медведев, И. С. Канцепольский, В. В. Удовенко, П. З. Фишер, Е. Н. Познер, М. Э. Эльгорт, С. Н. Рыжов, К. С. Ахмедов, Е. К. Круглова и др. В исследования в области химии природных соединений значительный вклад внесли А. И. Глушенкова, М. А. Кученкова, Н. К. Абубакиров и др. В 1932 г. на химическом факультете ТашГУ создана кафедра неорганической химии, которую возглавил Б. Г. Зампрометнов и работали Е. И. Познер, К. А. Асамов, Д. Деркунская, М. К. Файзиев и др. Развитие в Узбекистане химии и технологии удобрений начинается с 1952 г. В этом направлении работали ученые-химики Р. А. Аблязина, Б. М. Беглов, Н. И. Крылова, А. А. Вишнякова, Р. Н. Иванов и др. В исследования в области химии и технологии силикатов значительный вклад внесли И. С. Канцепольский, С. А. Кудрина, Т. А. Рагозина, Ц. Я. Кунина, М. Х. Ярошенко и др.

Знания о геологических процессах, свойствах грунтов, географии и топографии местности возникли в Средней Азии еще в I тыс. до н.э. В IX–XV вв. ученые-энциклопедисты Средней Азии выявили ряд важных закономерностей в природе. В трактате «Изображение Земли» Мухаммад Хорезми приводит десятки карт мира с описанием ее отдельных частей. Ахмад Фергани в трактате «Границы мира» приводит множество ценных сведений о географии, геодезии, картографии и геологии. Абу Али ибн Сино в трактате «Книга исцеления» дает объяснение образования минералов и крупных форм рельефа – гор и возвышенностей. В XV в. появляются труды Абдурразака Самарканди, снабженные картами, работы Улугбека по географии и т.д.

В 1920 г. при Туркестанском государственном университете известным почвоведом Н. А. Димо был образован Институт почвоведения и геоботаники. В 1943 г. институт получает статус самостоятельного Института почвоведения, а в 1972 г. он был переименован в Институт почвоведения и агрохимии. В 20–40-е годы учеными Н. А. Димо, Д. Н. Кашкаровым, Е. П. Коровиным, Р. И. Аболиным, М. Г. Поповым, П. А. Барановым были выявлены и уточнены основные географические закономерности. Сравнительно-географическое направление началось с работ П. П. Семенова-Тян-Шанского, И. В. Мушкетова, В. А. Обручева, В. И. Масальского, Л. С. Берга, Н. Л. Корженевского, Н. Г. Маллицкого и других.

Первые исследования по микробиологической характеристике различных почв Узбекистана выполнены С. П. Костычевым, О. Г. Шульгиной, В. Н. Бересневой, С. П. Норкиной, А. И. Рокицкой. Микробиология, особенно ее медицинское и почвенное направление, стали заметно развиваться после организации Среднеазиатского государственного университета с сельскохозяйственным и медицинским факультетами (Н. И. Ходукин, П. Ф. Самсонов). Организация в 1947 г. первой самостоятельной лаборатории в республиканской Академии наук знаменовала собой новый крупный этап микробиологических исследований в Узбекистане. В этой лаборатории под руководством Е. И. Квасникова в период с 1947 по 1959 г. выполнены исследования по вопросам повышения плодородия почв, изучены состав ризосферной микрофлоры и ее взаимоотношения с растениями, изучены возможности и практическое использование силосования местных кормов с применением молочнокислых заквасок, проведены исследования по приготовлению и хранению вин, а также по изучению почвенных простейших (В. Ф. Николюк). Ведутся исследования по проблемам антропогенного опустынивания Южного Приаралья и высыхания дна Аральского моря. Составлена почвенная карта этих территорий. В. Г. Поповым, В. Е. Сектименко и Д. Р. Исматовым.

Развитие систематических исследований по споровым растениям в Узбекистане также началось в 20-х годах. Отдельные сведения и упоминания о флоре водорослей и грибов Туркестанского края освещены в трудах А. П. Федченко,  О. А. Федченко, А. Ф. Миддендорфа, П. П. Семенова-Тянь-Шанского, И. В. Мушкетова, Г. Д. Романовского, И. А. Северцова, В. Ф. Ошанина, В. А. Обручева, В. Н. Вебера, Л. С. Берга, С. С. Нуструева, С. Остенфельда, В. Л. Комарова, М. Г. Борщова, Н. И. Барбарина. Активизация исследований в этих областях биологической науки произошла в 30-х годах, когда были обследованы типовые водоемы окрестностей Бухары и Самарканда, изучены видовой состав водорослей, их связь с окружающей средой, закономерности распределения и динамика развития по сезонам года (И. А. Киселев, Е. И. Киселева), а также проведены обследования микрофлоры различных регионов Средней Азии. Особое внимание уделено микрофлоре культурных растений – Н. Г. Запрометов, А. Д. Архангельский, П. Н. Головин, Т. С. Панфилова). Эти исследования легли в основу работ по защите растений. Значительный вклад в разработку и составление гидрологических прогнозов внесли П. М. Машуков, З. В. Джорджио, изучение озер края – Н. Л. Корженевский, Л. А. Молчанов, С. Д. Муравейский, Д. Н. Кашкаров, Ю. М. Денисов.

В конце XIX – начале XX в. значительный вклад в изучение Средней Азии внесли такие ученые, как С. Ф. Машковцев, Б. Н. Наследов, В. И. Щербаков, В.И. Попов. И. В. Мушкетов. Последний представил полный список известных в то время минералов. Изучением минералогии и геохимии Тюямуюна занимались известные ученые В. И. Вернадский, А. Е. Ферсман, К. Н. Ненадкевич и др., скарновых образований – П. К. Алексат, в работе Ферганской экспедиции приняли участие А. А. Чернов, С, П. Александров, А. С. Уклонский, Д. И. Щербаков. Несколько позже к изучению рудных месторождений приступили Н. А. Смольянинов, А. А. Сауков.

Систематическое изучение минералогии и геохимии недр Узбекистана началось с 1920 г., после создания в Ташкенте Туркестанского государственного университета. Кафедру минералогии в нем возглавил А. С. Уклонский, который вплоть до 1972 г. руководил почти всеми минералого-геохимическими исследованиями в Узбекистане и был основателем школы минералогов-геохимиков, успешно работающих в различных районах бывшего СССР. С 1934 г., после создания в Узбекистане Комитета Наук, сначала преобразованного в УзФАН, а затем, с 1943 г. – в Академию наук Узбекистана, в геологическом институте (ныне Институт геологии и геофизики) стали функционировать лаборатории и отделы минералогии и геохимии, руководимые вплоть до 1964 г. акад. А. С. Уклонским. Первые детальные минералогические и геохимические исследования на территории Узбекистана под его руководством начаты в 1921–1922 гг., когда Н. К. Бетгер открыл мышьяковое месторождение, Ю. М. Голубкова приступила к систематическим радиометрическим исследованиям, С. В. Культиасов открыл повеллит на Лянгаре и т.д. Большую помощь в организации и совершенствовании исследований оказали академики В. И. Вернадский, А. Е. Ферсман, В. Г. Хлопин, Д. И. Щербаков, А. Г. Бетехтин, профессора Н. А. Смольянинов, А. К. Болдырев, В. И. Крыжановский, К. К. Матвеев, Б. Н. Кротов, С. М. Курбатов, Д. П. Григорьев, И. И. Чупилин. Приезд в 1924 г. А. Е. Ферсмана с группой ведущих минералогов и геохимиков на рудник Тюямуюн стимулировал усиление геолого-поисковых и разведочных работ, потребовавших проведения широких минералого-геохимических исследований. 30-е годы характеризуются открытием, разведкой и детальным изучением многочисленных рудных месторождений, выявлением совершенно новых минералов (узбекит, тангеит и др.), а также новых для Средней Азии и Узбекистана. Исследования Б. Н. Наследова и А. В. Королева, начавших работать в Средней Азии с 1926–1927 гг., способствовали возрождению горной промышленности в Карамазаре. С созданием в 1927 г. Среднеазиатского отделения геологического комитета (ныне Министерство геологии РУз.) стало осуществляться планомерное изучение рудных богатств Узбекистана.

В 1937 г. был организован Геологический институт. Первым его директором был М. Ф. Зенин. В разные годы институт возглавляли М. Ю. Мирбабаев, И. М. Исамухамедов, А. С. Уклонский, В. Г. Гафуров, Х. М. Абдуллаев, А. В. Пуркин, Н. П. Васильковский, А. М. Габрильян, Г. А. Мавлянов, И. Х. Хамрабаев, Ф. А. Усманов и др. В 1966 г. институту присвоено имя акад. Х. М. Абдуллаева. В формировании важнейших направлений института большую роль сыграли А. С. Уклонский, В. И. Попов, А. В. Королев, Е. М. Бутовская, О. М. Борисов, Н. П. Петров, Т. М. Воронич, С. Т. Бадалов, Ф. Р. Бенш, А. А. Крейтер и другие.

Значительную роль в развитии минералогии и геохимии Средней Азии сыграла работа Таджикско-Памирской экспедиции (ТПЭ) АН СССР во главе с
А. Е. Ферсманом и Д. И. Щербаковым, в которой актив­ное участие приняли      Ю. М. Голубкова, С. В. Культиасов, В. И. Попов, В. Э. Поярков, И. М. Евфименко, С. Е. Прянишников, М. Н. Слюсарева, Ю. М. Коршунова, Ю. Л. Винокурова и др. До 1941 г. основу геологических исследований составляло нерудное сырье (сера, цементное сырье, огнеупоры, поделочные и строительные материалы, целестин, алуниты, наждаки, тальк и др.), хотя уже тогда начались поиски, разведка и даже эксплуатация некоторых рудных месторождений. Одновременно проводились детальные минералогические исследования различных типов месторождений: скарново-шеелитовых (В. С. Мясникив), скарново-магнетитовых (А. Б. Бата­лов, З. М. Протодьяконова, В. Г. Гарьковец), флюоритовых (Н. П. Ермаков, Г. Г. Грушкин), медно-порфировых (А. Б. Баталов, А. В. Королев, З. А. Королева), свинцово-цинковых, золоторудных и других.

В период войны 1941–1945 гг. все усилия минералогов и геохимиков были направлены на обеспечение заводов и фабрик. В этот период значительный вклад в разведку топливно-энергетического сырья внесли геологи и ученые А. С. Уклонский, А. В. Королев, Н. А. Смольянинов, В. М. Бирюков, В. Г. Гарьковец, А. Б. Баталов, И. М. Евфименко, М. В. Вакуленко, Н. П. Петров, В. И. Попов, Д. М. Бог-данович, Г. С. Чикрызов, О. С. Вялов, В. Б. Порфирьев, Н. П. Васильковский, А. С. Аделунг, О. И. Серьгунькова, Т. А. Сикстель.

В послевоенные годы детальными исследованиями минералогии и геохимии занимались М. И. Моисеева и А. В. Пуркин (Алмалыкское рудное поле), Г. Г. Грушкин (Наугарзан и др.), М. Р. Еникеев (скарново-магнетитовые месторождения Чаткала), С. Т. Бадалов (ванадиево-редкометальные проявления Нуратинских гор) и др. Особенно интенсивно работы стали проводиться с 1951 г., когда под руководством A. С. Уклонского приступили к изучению эндогенных месторождений Алмалыкского (С. Т. Бадалов), Алтын-Топканского (М. Р. Еникеев), Кансайского (3. М. Протодьяконова) и Курусайского (М. И. Моисеева) рудных районов и полей. В эти годы большое внимание уделяется подготовке высококвалифицированных кадров минералогов-геохимиков, успешно продолжающих работу своих учителей (Р. П. Бадалова, М. И. Исмаилов, Р. Л. Дунин-Барковский, Э. А. Дунин Барковская, И. М. Голованов, А. К. Касымов, С. Р. Рузматов, Г. М. и Г. П. Чеботаревы, Г. И. Корбут, А. Туресебеков). Минералого-геохимическими исследованиями занимаются также К. М. Кромская (графито-никелевые и другие месторождения), Ю. В. Михайлова (колчеданно-полиметаллические руды Южного Узбекистана), Е. А. Конькова (редкометальные месторождения), Р. Н. Кузьмина, Н. А. Мущинская, А. А. Богдасаров (технологическая минералогия), М. С. Кучукова (скарново-шеелитовые месторождения). Следует отметить интересные минералогические работы Э. А. Марковой (золоторудные месторождения), В. Н. Аполлонова (скарново-редкометальные месторождения), Э. П. Николаевой (минералогия угольных месторождений)B. Ф. Савельева (селеновые месторождения) и др. Минералогии и геохимии Узбекистана посвящены монографии В. С. Мясникова (по Лянгару), С. Т. Бадалова (по Алмалыкскому рудному району), И. М. Голованова (по зоне окисления месторождения Кургашинкан), М. И. Моисеевой (по минералогии Кураминских гор), C. Т. Бадалова, И. М. Голованова и Э. А. Дунин-Барковской (по геохимии рудообразующих элементов Чаткало-Кураминских гор), П. В. Панкратьева, Ю. В. Михайловой (по колчеданно-полиметаллическим месторождениям Южного Узбекистана), М. С. Кучуковой (по скарновым и пегматитовым месторождениям Западного Узбекистана), И. X. Хамрабаева, А. А. Малахова (по золоторудным месторождениям Узбекистана), Т. М. Воронич (по месторождениям Чаткальских гор), A. С. Уклонского (по геохимии и изотопии природных вод Узбекистана), Н. П. Юшкина (по минералогии серных месторождений), М. И. Моисеевой (по сводке «Минералогия Узбекистана»).

В 40–80-е годы в Узбекистане обнаружены и с разной степенью детальности изучены 557 минералов и 120 их разновидностей, среди которых 13 минералов и 5 разновидностей совершенно новые: шорсуит (Н. Т. Уклонская), авиценнит (Е. А. Конькова, B. Ф. Савельев и др.), бирунит (С. Т. Бадалов, И. М. Голованов), наследовит, манган-сепиолит (М. Р. Еникеев), уклонсковит, гидроглауберит (М. Н. Слюсарева), устарасит (М. С. Сахарова), стистаит (Э. П. Нико­лаева и др.), леноблит, узбекит, тангеит и др., а из разновидностей – ванадиевые гроссуляр, турмалин и апатит, цинковистый серпкантин (С. Т. Бадалов), висмутовый джемсонит (М. С. Сахарова), никелистые саффлорит и кобальтин и другие.

Геологическое исследование угленосных формаций осуществлялось комплексно: наряду с изучением и разведкой пластов бурого угля (Н. В. Шабаров, П. А. Шехтман, Е. А. Кочнев, Г. С. Чикрызов, О. Д. Русанова, Е. А. Репман) исследовались глинистые отложения (А. Н. Чистяков, П. В. Цыбышев, Н. П. Петров, Д. М. Богданович). В Узбекистане было обнаружено крупнейшее в Средней Азии Ангренское месторождение бурого угля, огнеупорных глин и каолинов. Вскоре последовало открытие месторождения каменного угля Шурчи на севере Сурхандарьинской области (Е. А. Репман). Конечным результатом литологических исследований осадочных пород и полезных ископаемых указанных месторождений за этот период явилось строительство шахты и двух угольных разрезов. Изучение литологии карбонатных формаций палеозоя проводилось в 1926–1930 гг. А. С. Уклонским, П. В. Цыбышевым, Н. П. Петровым, В. Э. Поярковым и др. В 1935–1938 гг. началось изучение карбонатных пород, подвергшихся метаморфизму, увенчавшееся открытием Газганского месторождения мрамора (Я. Луи, Н. П. Петров, С. В. Культиасов, Д. М. Богданович, О. М. Шиллер). В дальнейшем детально исследованы карбонатные формации силура-карбона в Кураминских горах в связи с выявлением стратифицированных месторождений полиметаллов в Центральных Кызылкумах, в горах Тамдытау и Туркестано-Алайских хребтах Южного Тянь-Шаня в связи с изучением бокситов (В. И. Попов, Л. П. Кононов, Е. А. Абра­мович, Р. А. Мусин). Изучение карбонатных формаций мела проводилось опытным горным инженером Н. Л. Николаевым.

Под руководством О. К. Ланге, направленного с группой гидрогеологов из Москвы на постоянную работу в Ташкент, в Среднеазиатском государственном университете (САГУ) в 1926 г. организуется кафедра гидрогеологии для подготовки кадров по гидрогеологической специальности и при ней научно-исследовательский кабинет, который выполняет по заданию водохозяйственных организаций гидрогеологические работы и ведет научную разработку важных проблемных вопросов гидрогеологии Средней Азии. Вместе с О. К. Ланге сотрудничают такие ве­дущие специалисты, как Н. И. Толстихин, Г. И. Архангельский, Н. Ф. Безобразова, Э. Ф. Гориздро-Кульчицкая, М. М. Решеткин, М. М. Толстихина, Ф. Ф. Мужчинкин, Н. В. Подоба, Б. М. Георгиевский. Благодаря О. К. Ланге в Ташкенте рождается гидрогеологическая школа, ставшая центром научной гидрогеологической мысли в Средней Азии. В гидрогеологических исследованиях на территории Узбекистана в этот период участвуют также и геологи Геологического комитета (Ленинград). Так, в долине Зарафшана работали В. А. Николаев, П. И. Бутов, С. Ф. Машковцев, а в Ташкентском районе – Е. В. Ива-
нов.

Основы геологических знаний заложены в трудах таких русских ученых, как П. П. Семенов-Тянь-Шанский, Н. А. Северцов, И. В. Мушкетов, Г. Д. Романовский, В. А. Обручев, А. П. Павловский, К. И. Богданович, К. П. Калицкий, В. Н. Вебер. В Ташкенте в 1918 г. был организован гидрогеологический отдел в составе Туркестанского управления водного хозяйства, где работали ленинградские ученые И. И. Никшич, С. Ф. Машковцев, А. В. Николаев, а затем, с 1924 г.    московские гидрогеологи О. К. Ланге, Б. М. Георгиевский, Ф. Ф. Мужчинкин  – организаторы гидрогеологической и инженерно-геологической службы Средней Азии, а также подготовки специалистов из представителей местных национальностей. Инженерная геология получила бурное развитие в послевоенные годы. Сотрудники Академии наук и Министерства геологии Узбекистана и спе­циалисты производственных организаций Средазгипроводхлопок, Узгипроводхоз, Саогидэп, Узбекского геологического управления, Узбекского гидрогеологического треста, Узгоспроекта  выполнили глубокие инженерно-геологические исследования, как для отдельных сооружений, так и в региональном масштабе (Г. И. Архангельский, В. Л. Дмитриев, П. М Карпов, Д. Н. Круглов, В. И. Толсутонов, М. С. Салмин, В. В. Толоконников, В. З. Чечет, С. Кейзер, К. Я. Опрышко, М. Е. Коротков). Им принадлежит заслуга сооружения Голодностепского, Ферганского, Ташкентского и Кировского каналов, Азатбашской плотины, Чирчикской, Фархадской и Кайраккумской ГЭС, Каттакурганского, Карамазарского, Туя-Бугузского, Чардарьинского водохранилищ, а также большинства культурно-бытовых и промышленных зданий.

Наиболее ранние работы по поискам и эксплуатации нефтяных месторождений на территории Узбекистана носили коммерческий характер и были начаты частными предпринимателями еще в конце прошлого столетия в Фергане, в районах с поверхностными проявлениями нефти. Здесь же стали систематически проводиться геологические исследования по поискам нефти. Работы осуществлялись специалистами геологического комитета, из них наибольший след в истории исследований оставили К. П. Калицкий и В. Н. Вебер, составив­шие первые детальные геологические карты отдельных площадей и целых районов, причем степень достоверности этих карт настолько вы­сока, что их с немалым основанием можно отнести к разряду классических. Рядом ученых, С. А. Ковалевским, позднее Н. Т. Линдтропом, О. С. Вяловым, И. П. Зубовым, А. М. Хуторовым, А. М. Габрильяном, обоснована целесообразность выхода с разведочными работами в зону внутренних адыров. Поиски и детальное картирование структурных ловушек велись не только в Фергане, но и в Южном и Запад­ном Узбекистане. Эту работу успешно вели специалисты из Москвы и Ленинграда (С. Е. Пахомов, Ю. А. Колодяжный, Р. И. Грачев, Г. И. Щатов, Г. И. Грачев) совместно с работниками «Узбекнефти». В республике сформировался коллектив квалифицированных геологов-разведчиков (А. М. Габрильянц, И. П. Зубов, А. М. Хуторов, Л. Г. Жуковский, П. И. Михайлицкий, А. А. Воробьев, Л. Г. Штейнберг, Н. А. Дудко).

В 30-е годы был осуществлен выход с разведочными работами в Сурхандарьинскую область. По рекомендации Н. П. Туаева, начались разведочные работы на площади Хаудаг, где в феврале 1934 г. при испытании одной из скважин был получен фонтанный приток нефти. Открытие месторождения Хаудаг привело к организации в Южном Узбекистане самостоятельного нефтеразведочного треста, усилиями которого затем найдены месторождения Учкызыл, Кокайты и Ляльмикар. Первыми целенаправленными научно-исследовательскими работами О. С. Вялова, С. И. Ильина, Н. П. Туаева, В. Б. Порфирьева, М. И. Варенцова, С. Н. Симакова изучены и выявлены некоторые закономерности строения и размещения месторождений нефти в Фергане.

 

 

 

Описание рельефа и геологии горной части Средней Азии содержится в работах естествоиспытателей П. Л. Семенова-Тянь-Шанского (1858), Н. А. Северцова (1869–1873), А. А. Миддендорфа (1882), а строения пустынных пространств – в трудах Н. П. Барбот де Марни (1845, 1889), Г. Гельмерсена (1845), И. Г. Борщова (1857), И. В. Мушкетова (1879), Л. С. Берга (1899). Впервые сведения по орографии использованы А. Гумбольтом (1845) при составлении орографической схемы и Ф. Рихтгофеном (1877) – при составлении схемы тектоники Туркестана. В обобщениях Э. Зюсса (1888), И. В. Мушкетова (1886), А. П. Карпинского (1883) и других впервые в схематической форме намечена орографическая взаимосвязь Южного Тянь-Шаня с Донбассом и Уралом. Основы региональной геологии, тектоники и стратиграфии закладываются на рубеже XIX и XX вв. крупнейшими русскими геологами И. В. Мушкетовым и Г. Д. Романовским, составившими первые стратиграфические схемы и геологическую карту Средней Азии. Во второй половине XIX в. маршрутные исследования проводят В. Н. Вебер, М. В. Баярунас, П. И. Преображенский, Ф. Н. Чернышев. Стратиграфию мезозойско-кайнозойских отложений изучают Л. С. Берг, М. В. Баярунас, Я. С. Эдельштейн, С. Н. Михайловский. Первые палеонтологические описания органических остатков принадлежат А. Д. Архангельскому, А. А. Борисяку, Д. В. Наливкину, Д. В. Соколову.

Полученные материалы по геологии в 30-50-е гг. послужили основой для создания палеонтологических схем палеозоя (Н. Ф. Безобразова, О. И. Сергунькова), мезозоя и кайнозоя (О. С. Вялов, Т. А. Сикстель, Н. Е. Минаков, А. Е. Криштофович), палеогеографических построений (Н. Г. Кассин, Н. П. Васильковский, Н. М. Синицын). На этом этапе составляются различные схемы районирования Средней Азии (А. Д. Архангельский, Э. Арган, Е. Лейхс, Ф. Махачек, Н. С. Шатский, А. В. Пейве, М. М. Тетяев, О. С. Вялов) и развивается идея о наличии жестких масс внутри складчатых сооружений (Д. И. Мушкетов). Многими исследователями указывается на наличие структурных и палеогеогра­фических связей Урала с Тянь-Шанем, а А. Ф. Ферсман, Б. Н. Наследов и В. И. Попов предполагают и наличие их геохимико- металлогенической связи. Основные результаты исследований находят отражение в трехтомном труде «Геология Узбекскистана» (1937–1938).

Зарождение и развитие науки о землетрясениях теснейшим образом связаны с именами видных русских ученых А. П. Орлова, И. В. Мушкетова, Н. А. Северцова, Б. Б. Голицына, К. И. Богдановича, В. Н. Вебера. Развитие науки о землетрясениях базируется на материалах инструментальных и сейсмометрических наблюдений. Специальная Сейсмологическая комиссия, созданная в 1888 г. по инициативе И. В. Мушкетова при Русском Географическом обществе, организует сейсмические станции в Туркестане и в других сейсмоактивных рай­онах страны. Первые систематические инструментальные наблюдения за землетрясениями проводятся на территории современного Узбекистана с момента открытия в 1901 г. в Ташкенте сейсмической станции. История ее возникновения неразрывно связана с деятельностью старейшего научно-исследовательского учреждения Средней Азии – Ташкентской астрономической и физической обсерватории. В 1892 г. в обсерваторию поступает 14 сейсмоскопов Русского Географического общества и принимаются меры для организации сейсмических наблюдений в различных районах Средней Азии, в том числе в Ташкенте,  Джизаке и Коканде. Простейшими сейсмоскопами определяются лишь направление первого толчка и время начала землетрясения. В 1900 г. начинается строительство подземного помещения для сейсмической аппаратуры, в котором в мае 1901 г. устанавливаются горизонтальные маятники Репсольда-Цельнера, и начинаются регулярные сейсмометрические наблюдения. Ташкентская сейсмическая станция впервые в Средней Азии приступает к проведению сейсмометрических наблюдений. Сейсмические наблюдения проводятся в Ташкенте под руководством одного из основоположников отечественной и мировой сейсмологии и сейсмометрии акад. Б. Б. Голицына. В 1912 г. станция оборудуется принципиально новыми электромагнитными сейсмографами, созданными акад. Б. Б. Голицыным. В годы революции и гражданской войны сейсмические станции страны теряют связь с сейсмологическим центром России и одна за другой, за исключением Ташкентской, прекращают наблюдения. Сейсмическая станция «Ташкент» продолжает регистрацию землетрясений самодельным сейсмографом, сконструированным заведующим станцией Г. В. Поповым и изготовленным рабочими мастерских Ташкентского трамвайного депо. Регистрация землетрясений апериодическими маятниками Б. Б. Го­лицына возобновляется в Ташкенте в 1926 г.

С 1928 г. вновь начинает работать Самаркандская сейсмическая станция и организуется Андижанская (1929). Обе станции снабжаются горизонтальными сейсмографами системы П. Н. Никифорова с прямой оптической регистрацией. В 1928 г. в Ферганской долине осуществляется цикл сейсморазведочных работ с применением взрывов. Экспедиция, руководимая П. Н. Никифоровым, изучает глубинный рельеф границы под наносами и в связи с проблемой прогноза землетрясений выясняет возможности наблюдения за изменениями скорости распространения сейсмических волн при прохождении сквозь земную кору. В период Второй мировой войны в Ташкенте в здании сейсмической станции продолжает функционировать Сейсмологический институт АН СССР, эвакуированный из Москвы. В 1950 г. создается сейсмическая станция в Фергане, в 1952 г. – в Намангане, обе они оснащаются современной аппаратурой системы Д. П. Кирноса. В этот период в ведении Узбекской Академии наук на­ходятся две станции – «Самарканд» и «Луначарское». В 1966 г. на базе Отдела сейсмологии Института геологии и геофизики им. Х. М. Абдуллаева был образован Институт сейсмологии. Возглавил его Г. А. Мавлянов, с 1985 по 1989 гг. – О. М. Борисов. В 1990 г. институту присвоено имя акад. Г. А. Мавлянова. Значительный вклад в геофизические исследования строения земной коры и верхней мантии Земли внесли ученые И. В. Померанцева, Л. С. Шумилина, В. А. Пак, А. Р. Митрофанова, И. М. Мелькановицкий, А. А. Борисов, И. А. Кендин, О. А. Рыжков, Ю. Н. Зуев, Б. Б. Таль-Вирский.

Начало научных исследований по сейсмостойкости сооружений в Узбекистане относится к 20-м годам XX в. и связано с именем сейсмолога Г. В. Попова, заведовавшего сейсмической станцией в Ташкенте и уделявшего большое внимание изучению воздействия землетрясений на здания и сооружения. В написанной им в 1939 г. книге «Введение в теорию сейсмостойкого строительства» приведена классификация землетрясений и способы наблюдений, шкала балльности по системе Меркалли-Зиберга, основные данные о характере колебаний почвы, методы определения сейсмических нагрузок и ряд рекомендаций по строительству сейсмостойких зданий. Кроме того, здесь приведена карта сейсморайонирования территории Средней Азии, на которой семибалльная изосейста близка к современным картам. Город Ташкент на этой карте относился к семибалльному району. Первая попытка создания нормативного документа по сейсмостойкому строительству сделана в 1932 г. инженером Мальчиковским, сос­тавившим «Краткие указания» по сейсмостойкому строительству. Инженером Н. Н. Ботвинкиным в 1933 г. подготовлена книга «Руководство по сейсмостойкости сооружений», где приведены шкала сейсмической балльности, анализ воздействия горизонтальных и вертикальных инерционных нагрузок на сооружения, даны подробные указания по антисейсмическим мероприятиям при проектировании и строительстве зданий и различных инженерных сооружений, временные технические нормы по сейсмостойкому строительству, изложены основы теории сейсмостойкости, в частности методы расчета сейсмических поясов.

Работами инженеров ташкентских проектных организаций (В. Н. Нерон, Е. В. Станкевич, Н. И. Шухгалтер, С. И. Беспалый) уточнены многие региональные особенности сейсмостойкого строительства, предложены оригинальные методы обеспечения сейсмостойкости конструкций хлопкоперерабатывающих заводов, сформулированы основные задачи сейсмостойкого строительства в Средней Азии и, в частности, в Узбекистане.

В первые годы после войны 1941–1945 гг. произошли большие события, резко стимулировавшие развитие научных исследований по сейсмостойкости в Узбекистане. В 1946 г. произошло Чаткальское землетрясение, проявившееся в Ташкенте с силою более 7 баллов. По инициативе Управления по делам архитектуры при Совете Министров Узбекистана была организована экспедиция по обследованию последствий этого землетрясения. Основные исполнители инженеры А. П. Петров и П. П. Москальцов собрали ценный материал по повреждениям зданий и сооружений, на основе которого правительством и Академией наук Узбекистана был поставлен вопрос о переводе Ташкента в восьмибалльную зону. С 1947 г. проблемы механики и сейсмостойкости сооружений всесторонне стали изучаться в Институте сооружений АН Узбекистана.

Флора, содержащая огромное число полезных растений, является богатейшим источником и резервом сырья для развития промышленности и других отраслей народного хозяйства. Организацией в Средней Азии Туркестанского университета было положено начало плановой подготовке специалистов-ботаников с высшим образованием для изучения флоры и фауны Узбекистана. Здесь и сплотился коллектив ботаников, многие из которых прибыли из Москвы и Ленинграда. Среди них такие ведущие ботаники, как М. Г. Попов, М. В. Культиасов, Е. П. Коровин, И. А. Райкова, А. И. Введенский. Именно эта группа ученых начала работу по подготовке в республике кадров ботаников. Ботаническими учреждениями в Узбекистане были Институт почвоведения и геоботаники, ботанический и биологический факультеты университета. Большой вклад в изучение флоры и фауны Средней Азии и в развитие флористических исследований в республике внесли М. Г. Попов, М. В. Культиасов, Е. П. Коровин, П. А. Баранов, И. А. Райкова, А. И. Введенский. В 1940 г. образован институт ботаники, в 1941 он был переименован в институт ботаники и почвоведения. В 1950 г. произошло разделение института на самостоятельные – Институт ботаники и Институт зоологии. Институтом ботаники руководил акад. П. А. Баранов, проф. С. Н. Кудряшов, акад. Е. П. Коровин.

В 1941 г. издается первый том «Флоры Узбекистана», в составлении которого принимали участие научные работники Узбекистанского филиала АН СССР, САГУ, а также Ботанического института АН СССР. Здесь особо нужно отметить заслуги Р. Р. Шредера, Е. П. Коровина, B. П. Дробова, С. Н. Кудряшова, А. И. Введенского, В. П. Бочанцева, А. Я. Буткова, В. И. Кречетовича. В 1953 г. возобновляется прерванное обстоятельствами военного времени издание последующих томов. В стенах Института ботаники АН Узбекистана в течение последующих 7 лет благодаря активному участию в обработке материалов высококвалифицированных ботаников-систематиков Узбекистана удалось полностью завершить работу над шеститомной монографией «Флора Узбекистана». Все шесть ее томов насчитывают 137 семейств, 101 родов и 4164 вида, из них 357 эндемов Узбекистана. В составлении «Флоры Узбекистана» особо нужно отметить заслуги таких ученых, как А. И. Введенский (научный редактор пяти то­мов), Е. П. Коровин (главный редактор двух томов) и К. З. Закиров (главный редактор трех томов). Последние тома «Флоры Узбекистана» полностью обработаны систематиками Ташкента: А. Я. Бутковым, В. П. Бочанцевым, В. К. Пазий, М. М. Набиевым, К. З. Закировым, С. С. Ковалевской, О. В. Черневой, О. Н. Бондаренко и др. Научную школу мелиоративного и генетического почвоведения и агрохимии возглавили  А. А. Димо, М. А. Панков, С. Н. Рыжов, В. А. Ковда, В. Б. Гуссак, Б. В. Федоров.

В 1943 г. был организован Ботанический сад АН Узбекистана, основателем и первым директором которого был академик Ф. Н. Русанов. В создание коллекции и развитие научных исследований Ботанического сада как научно-исследовательского учреждения большой вклад внесли З. П. Бочанцева, Т. И. Славкина, И. В. Белолипов, В. П. Печеницын.

С 1940 по 1970 г. изданы «Ботанические материалы гербария Института ботаники АН УзССР» (18 выпусков), в них описаны 13 новых родов и 390 новых видов. Изданные в 1923–1924 гг. «Определитель растений окрестностей Ташкента» (А. И. Введенский, В. П. Дробов, Е. П. Коровин, М. В. Культиасов, М. Г. Попов, И. А. Райкова) и «Определитель растений Ташкентского оазиса» (А. М. Лапин, 1938–1941 гг.) являлись в свое время единственными учебными руководствами для определения травянистых и древесных дикорастущих и культурных растений. В капитальных трудах акад. Е. П. Коровина «Иллюстрированная монография рода Ferula» (1947) и акад. Ф. Н. Русанова «Среднеазиатские тамариксы» (1949) содержатся обширные сведения по географии, систематике, экологии и биологии видов. Существенное значение как пособие имел выпущенный в 1960 г. «Определитель дикорастущих растений Голодной степи» (В. П. Бочанцев, Л. Я. Бутков, А. И. Введенский, И. Б. Никифорова и
В. К. Пазий). В 1965 г. составлен «Определитель высших растений Каракалпакии»
(О. Н. Бондаренко), в котором приводится 87 семейств, 413 родов и 874 вида дикорастущих и широко разводимых растений. Такие оригинальные флористические работы монографического характера, как «Род Perowskia Karel.», «Фрагменты к монографии рода Otostegia Benth.» С. Н. Кудряшова, «Лекарственная валериана Vale-riana officinalis auct азиатской части СССР» Г. П. Сумневича принесли очень большую пользу при изучении этих хозяйственно ценных растений. Первые изображения и описания ископаемых растений из Узбекистана приводятся в 1878 г. Г. Д. Романовским в «Материалах для геологии Туркестанского края». Планомерное изучение ископаемых растений Узбекистана начинается палеоботаниками А. Н. Криштофовичем, М. И. Брик, Б. Д. Принада, А. И. Турутановой-Кетовой с 1918 г.

В послевоенный период широко развертываются геологосъемочные и геологоразведочные работы, и собирается большой палеоботанический материал. Первоначально остатки листьев всех систем изучались Т. А. Сикстель, а ископаемые споры и пыльца – А. Ф. Николаевой и Ю. М. Кузичкиной в Узбекском геологическом управлении.

Первые исследования по физиологии и биохимии дикорастущих растений Средней Азии осуществлены в 1923 г. на горной ботанической станции САГУ в Чимгане проф. А. В. Благовещенским, а также И. И. Курбатовым, Н. Д. Леоновым, А. Г. Тощевиковой, В. А. Боголюбовой, А. Н. Белозерским, Н. И. Соседовым, Т. А. Черновой. Эти исследования экологического направления касались, главным образом, водного режима, реакции клеточного сока, активности ферментов у представителей растительных сообществ в различных условиях местообитания. Изучались бел­ки видов семейства мальвовых, содержание эфирных масел в зависимости от высоты произрастания над уровнем моря. Одновременно изучались ассимиляционная деятельность горных растений (А. И. Алексеев) и влияние климата Туркестана на химические процессы у растений (С. А. Иванов).

Первые исследования структурных особенностей дикорастущей флоры Узбекистана начаты в 20-х годах XX в. П. А. Барановым (1924, 1925), который осуществил тщательный анализ количественных признаков горных ксерофитов и мезофитов и обобщил полученные данные в «Методике количественного анатомического изучения растений» (1924). Под руководством П. А. Баранова на кафедре морфологии, анатомии и цитоэмбриологии САГУ велись широкие эмбриологические (И. Д. Романов, 1945, 1,954; З. М. Пащенко 1954, 1957) и анатомические исследования (Е. А. Мокеева, 1948). В результате И. Д. Романовым была создана всемирно известная система типов развития зародышевых мешков растений. Особое внимание морфологов было обращено на подробное изучение строения главнейшей культуры Узбекистана – хлопчатника, обобщенное в уникальном атласе (1937) и монографии (1954–1960), в создании которых принимали участие сотрудники САГУ и Института ботаники АН Узбекистана (Е. А. Мокеева, В. А. Руми, С. Ю. Рожановский). С самого начала становления анатомической науки в Узбекистане дикорастущая флора привлекла внимание исследователей своеобразием строения в связи с условиями обитания. На кафедре высших растений САГУ Б. С. Закржевским (1935) под руководством Е. П. Коровина было проведено изучение морфологических и анатомических особенностей эдификаторов Бетпак-дала. В. К. Василевская (1940) провела исследования структуры растений холодных и жарких пустынь Средней Азии. В Ботаническом саду АН Узбекистана З. П. Бочанцевой проделана большая работа по изучению генеративных процессов, отбору и созданию новых декоративных сортов тюльпанов на основе среднеазиатских видов, результаты работы обобщены в монографии (1962), пере­веденной на английский язык.

В 1934–1936 гг. в Юго-Западном Кызылкуме проводила исследования Кенимехская комплексная экспедиция под руководством И. И. Гранитова. Обширные данные экспедиций впоследствии обобщены в двухтомной монографии (И. И. Гранитов «Растительный покров Юго-Западного Кызылкума», 1964, 1967). В начале 1943 г. под руководством Е. П. Коровина и Т. З. Захидова работала Южнокызылкумская комплексная экспедиция, организованная Биологическим факультетом САГУ по заданию Наркомзема Узбекскистана («Южные Кызылкумы – область развития каракулеводства», 1953). В 40-х годах XX в. коллективом ботаников, почвоведов, зоологов и других специалистов под руководством акад. Е. П. Коровина проводились комплексные исследования территории КК АССР (Е. П. Коровин и И. И. Гранитов «Усть-Урт Кара-Калпакский», 1949; И. Ф. Момотов «Растительные комплексы Усть-Урта», 1953; «Материалы по производительным силам Узбекистана», вып. I, 1950; Р. С. Верник, З. А. Майлун, И. Ф. Момотов «Растительность низовьев Амударьи и пути ее рационального использования», 1964).

Собранный материал послужил основой для составления «Карты растительности Каракалпакского Устюрта», «Геоботанической карты» и «Карты естественных пастбищ и сенокосов КК АССР» (Р. С. Верник). Изучена тугайная, древесная и кустарниковая растительность Каракалпакской АССР (В. П. Дробов, «Тугайная, древесная и кустарниковая растительность Кара-Калпакской АССР» в сб. «Материалы по производительным силам Узбекистана», вып. I, 1950). В 1945–1948 гг. проводились ботанико-географические исследования Юго-Западных отрогов Гиссарского хребта, результаты которых обобщены в сборнике «Растительные ресурсы Гиссарского хребта (бассейн реки Туполанг)», 1951. В 1949 г. проводились комплексные региональные исследования по изучению пастбищ и растительности трех областей – Андижанской, Наманганской и Ферганской (О. Н. Бондаренко, С. X. Чевриниди). В 1953–1955 гг. обследовалась растительность бассейнов рек Чирчик и Ангрен. Собранный материал и данные прошлых лет (К. З. Закиров, С. Н. Кудряшов и др.) послужили основой для составления геоботанической карты и написания очерка по растительности бассейнов этих рек (А. Я. Бутков, З. А. Майлун). Кроме того, также была составлена карта пастбищ и сенокосов (А. Р. Бутков, Р. С. Вер­ник, А. Д. Ли, З. А. Майлун, М. М. Набиев), переданная Управлению землеустройства МСХ Узбекистана.

В 1955–1957 гг. Институт ботаники провел геоботанические исследования и составил пастбищно-геоботаническую карту Бухарской области с данными по урожайности и запасам кормов по сезонам года, а также схематическую карту пастбищ по Самаркандской области. В 1964 г. на основании обобщения картографических материалов по растительности сотрудники лаборатории геоботаники Института ботаники (А. Я. Бутков, З. А. Майлун, Р. Д. Мельникова, И. Ф. Момотов) совместно с работниками Узгипрозема (А. И. Гранитов, М. Г. Белековская) и ТашГУ (И. И. Гранитов) составили «Карту растительности Узбекистана» с расширенной экспликацией. В 50–60-е годы вышел в свет ряд монографий, подводящих ито­ги изучения растительности разных регионов республики. В частности, сводные работы В. П. Дробова «Леса Узбекистана», 1950; «Растительность песчаных пустынь Узбекистана», 1952, переработанная и значительно дополненная двух­томная монография Е. П. Коровина («Растительность Средней Азии и Южного Казахстана», т. I и II, 1961 и 1962). Ботанико-географические исследования позволили классифицировать растительность и произвести естественно-историческое районирование Узбекистана, что явилось теоретической основой геоботанических исследований при освоении новых земель и размещении сельскохозяйственных культур.

Первой попыткой создания общей классификации растительности Средней Азии в ее крупных подразделениях на основе эколого-исторического принципа является работа Е. П. Коровина и Е. Е. Коротковой «Типы растительности Средней Азии» (1945). Позднее в отмеченной выше монографии Е. П. Коровина этот принцип получил дальнейшее развитие и обоснование. Большой вклад в фундаментальную биологическую науку внесен учеными-микробиологами Е. И. Квасниковым. Е. П. Коровиным, Д. Н. Кашкаровой.

Богатейшая флора Узбекистана, насчитывающая свыше 4 тыс. видов, располагает большим количеством растений, представляющих значительный интерес для различных отраслей народного хозяйства. Многие из них издавна использовались местным населением в пищу, для нужд кустарного производства и лечения различных болезней. Однако крайне слабая изученность флоры, отсутствие сведений о химическом составе растений тормозили их использование. Первые достоверные данные о лекарственных растениях Средней Азии приведены в капитальном для своего времени труде известного ученого Востока Абу Али ибн Сино. Об использовании других групп полезных растений в этот период достоверных сведений не сохранилось. Лишь в конце XIX – начале XX столетия, когда этот край посетили такие известные географы-ботаники и краеведы, как В. И. Липский, С. И. Коржинский, Б. А. Федченко, В. Л. Комаров и др., отмечалось некоторое развитие ресурсоведческих работ. В довоенный период П. А. Якимов и Н. Ф. Гончаров (1940), С. Н. Кудряшов (1936), Е. П. Сумневич (1942), В. С. Титов (1937), Б. А. Федченко (1932–1933), И. И. Гранитов (1937), Е. Е. Короткова (1937) и другие подвели итоги первичной инвентаризации сырьевых растений республики. Годы Второй мировой войны характеризовались усиленными поисками растительного сырья для оборонной промышленности с целью компенсации его нехватки, связанной с временной оккупацией значительных территорий страны. Выявлен ряд ценных лекарственных, пищевых, дубильных, красильных и других растений. Результаты работ этого периода обобщены в трудах Е. П. Коровина (1942), С. Н. Кудряшова (1942), А. И. Поповой (1942), А. Я. Буткова (1942), В. П. Дробова (1949), И. И. Гранитова (1950). Послевоенные годы характеризуются расширением и углублением ресурсоведческих исследований.

В Институте химии растительных веществ АН Узбекистана выявлено около 800 видов растений, содержащих алкалоиды. Значительные ра­боты по изучению лекарственных, волокнистых и других групп полезных растений проведены Ботаническим садом АН Узбекистана.

С первого же дня организации Туркестанского государственного университета в стенах его физико-математического, а затем биологического факультетов развивались многие отрасли биологии, в том числе зоологические науки – зоология позвоночных (ихтиология, герпетология, орнитология, териология), бес­позвоночных  (протозоология, паразитология, энтомология), физиология и биохимия животных и многие др. Вместе с тем готовились высококвалифицированные научные кадры биологов, в том числе и зоологов. Богатство природы, своеобразие фауны Средней Азии, в частности Узбекистана, красочно описаны Д. Н. Кашкаровым. Первым натуралистом, посетившим Среднюю Азию, был Э. А. Эверсман, а вслед за ним А. П. Федченко, Н. А. Северцов, Л. С. Берг и многие другие. Хотя их научный материал по фауне Узбекистана далеко не полностью отражал все разнообразие ее состава, но ими получены результаты для дальнейшего развития зоологии. Ведущая роль в организации зоологических исследований и подготовке кадров из представителей местных национальностей принадлежала, прежде всего, зоологам Среднеазиатского государственного университета – профессорам Д. Н. Кашкарову как основателю экологической школы, А. Л. Бродскому, С. Д. Муравейскому, Н. А. Бобринскому, Г. П. Бул­гакову, Н. А. Кейзеру, В. И. Плотникову, а также ученым Моск­вы и Ленинграда – академикам К. И. Скрябину, Е. Н. Павловскому, Б. Е. Быховскому, Г. В. Никольскому, проф. Б. С. Виноградову, А. Н. Формозову, Г. В. Гептнеру и  Г. П. Дементьеву. Экологическое направление Д. Н. Кашкарова сыграло большую роль в развитии зоологии и проходит красной нитью через все фаунистические работы зоологов республики. Идеи эколого-фаунистического направления, разработанные Д. Н. Кашкаровым, обобщены в большом содержательном труде «Основы экологии животных», созданном в стенах Среднеазиатского университета.

Фаунистические и экологические данные по отдельным видам послужили материалом для создания обобщенных капитальных трудов по фауне и животному миру республики. Д. Н. Кашкаров опубликовал популярную книгу «Животные Туркестана», Учениками Д. Н. Кашкарова – Т. З. Захидовым и Р. Н. Мекленбурцевым – написан как учебное пособие двухтомный труд «Природа и животный мир Средней Азии». К числу популярной литературы по зоологии относится «Животный мир Узбекистана», опубликованный на русском и узбекском языках. Проведены исследования по изучению животного мира Узбекистана: грызунов (И. И. Колесников), птиц (Р. Н. Мекленбурцев), рыб (Г. П. Булгаков), а также по изучению фауны позвоночных: рукокрылых змей (Н. А. Бобринский), млекопитающих (К. М. Лаптев).

Широкие исследования проведены и по изучению и реконструкции животного мира Узбекистана, изучены экология грызунов, обитающих в районах богарного земледелия Зааминского района Самаркандской области, и наиболее важные виды копытных животных, в частности винторогий козел, исследованы охотничье-промысловые звери и птицы Сурхандарьинской области. Значительную работу по изучению фауны бассейна Зарафшана провели ученые Самаркандского государственного университета (С. К. Даль, М. В. Калужина).

Развитие гидробиологии и ихтиологии связано с именами ученых Ташкентского госуниверситета С. Д. Муравейского, А. Л. Бродского, Н. А. Кейзера и Г. П. Булгакова. В 1920 г. XX в. А. Л. Бродский исследует фауну Арала. В 20–30-х годах XX в. С. Д. Муравейский и Н. А. Кейзер проводят многочисленные исследования фауны пойменных озер Сырдарьи.

Конец 20-х годов знаменуется изучением А. Л. Бродским водоемов пустыни Каракумы. Одно из блестящих достижений этих работ – обнаружение живых морских корненожек в колодцах Каракумов. В 1924 г. на кафедре зоологии беспозвоночных приступают к изучению Иссык-Куля и некоторых других горных озер Центрального Тянь-Шаня. На вновь организованной в 1932 г. кафедре гидробиологии и ихтиологии начинают исследовать рисовые поля (Н. А. Кейзер, Г. П. Булгаков) в целях разведения рыбы, что послужило основой развития прудового хозяйства в Средней Азии. В начале 40-х годов Н. А. Кейзер и С. Д. Муравейский проводят исследование Каттакурганского водохранилища – первого водоема-подобного типа в Узбекистане. В 1934 г. Н. А. Кейзер и Г. П. Булгаков изучают водоемы Памира. Данные исследования с успехом продолжил В. Ф. Гурвич, опубликовавший ряд гидробиологических работ. Большая заслуга в изучении водоемов Узбекистана принадлежит также Аральской рыбо-хозяйственной станции (Г. В. Никольский и др.), Узбекской тропической станции
(Л. М. Исаев) и СамГУ (А. Л. Бенинг). Неоценимая заслуга в изучении фауны водоемов Узбекистана и в подготовке высококвалифицированных кадров из представителей местных национальностей принадлежит московским и ленинградским ученым Г. В. Никольскому, Г. У. Линдбергу, В. И. Жадину. Капитальные труды Г. В. Никольского по рыбам Аральского моря являются настольной книгой для ихтиологов Узбекистана.

В 1898 г. при Туркестанском обществе сельского хозяйства был организован комитет по борьбе с саранчой, который занимался изучением саранчовых и разработкой химического метода борьбы с этим вредителем, а в 1911 г. в Ташкенте – Энтомологическая станция во главе с В. И. Плотниковым. Работа станции почти целиком посвящалась саранчовым и отчасти садовым вредителям. Наиболее крупное достижение станции в области прикладной энтомологии в предреволюционные годы – первичная разработка и внедрение отравленных приманок в борьбе с саранчовыми насекомыми. Однако почти все значительные сведения о насекомых получены уже после Октябрьской революции. Наибольшее развитие получают сельскохозяйственная, медицинская и ветеринарная энтомология. В основном все работы по борьбе с вредителями выполняет Среднеазиатский институт защиты растений, проводя как научно-исследовательскую, так и практическую работу по истреблению вредных насекомых. Кроме того, в областях среднеазиатских республик создаются станции защиты растений, выполняющие практическую работу. В результате проведенных крупных исследований особенно значительные успехи достигнуты в области фаунистики, биоценологии и экологии насекомых (В. В. Яхонтов, «Вредители сельскохозяйственных растений и продуктов Средней Азии и борьба с ними» и «Экология насекомых»; В. П. Невский, «Тли Средней Азии»; А. Г. Давлетшин, «Фауна тлей Узбекистана»; Г. К. Дубовский «Цикадовые Ферганской долины» и т. д.). К методическим исследованиям относятся работы К. И. Ларченко «Методы прогноза массового появления озимой и хлопковой совок»; Ф. М. Успенского и Ф. Н. Степанова и др. «Методы химической защиты хлопчатника от вредителей». В Институте зоологии и паразитологии АН Узбекистана и Среднеазиатском институте шелководства проводились исследования в области изучения физиологии насекомых (С. А. Журавская).

В исследованиях энтомологов Узбекистана большое внимание уделяется изучению фак­торов, определяющих динамику численности вредных и полезных видов насекомых на хлопчатнике и других сельскохозяйственных культурах, а также исследованию энтомофагов вредителей хлопчатника и овощных культур и разработке биологических методов борьбы, начатой еще в 1910 г. (И. В. Васильев). В 1945 г. в связи с появлением в республике червеца комстока из США был завезен паразит псевдофикус, который успешно акклиматизирован и в настоящее время широко используется в борьбе с черведом (А. Н. Елизарова,
А. Н. Лужецкий, П. П. Архангельский, А. К. Сонина.). Большая заслуга в развитии биометодов борьбы с вредителями в Узбекистане, особенно в Институте зоологии и паразитологии АН Узбекистана, принадлежит В. В. Яхонтову. Им теоретически обоснована возможность использования местных кокценеллид в борьбе с тлями на хлопчатнике, а также разработано новое направление в биометодах – повышение эффективности энтомофагов путем гибридизации географи­чески отдаленных рас и форм. Значительный вклад в разработку био­логических методов борьбы с вредителями сельскохозяйственных культур в Узбекистане внес А. Н. Лужецкий, изучавший паразитов озимой совки и тлей.

Лабораторией энтомофагов проведены исследования энтомофагов вредителя хлопчатника, плодовых и овощебахчевых культур. Разработаны методики лабораторного разведения паразитов озимой совки (Л. С. Ульянова), хлопковой совки и трихограммы (А. Г. Давлетшина, А. С. Боголюбова). Самаркандским государственным университетом (Ц. Г. Бронштейн) разрабатываются биологические методы борьбы с сорняками, в частности с заразихой, с помощью мухи фитомизы.

Большое внимание подготовке высококвалифицированных кадров уделяли В. И. Плотников, В. В. Яхонтов, М. К. Кособуцкий, В. П. Невский, К. И. Ларченко, Г. К. Дубовский, З. А. Пажитнова и многие другие.

 

 

Прогрессивные идеи, заложенные классиками русской биологии – И. М. Сеченовым, И. И. Мечниковым и И. П. Павловым  получили дальнейшее развитие в Средней Азии, в паразитологических работах Е. Н. Павловского, К. И. Скрябина, Л. М. Исаева, Ф. К. Боровского, Н. И. Ходукина, М. С. Софиева, Н. И. Латышева. Впервые изучением паразитов и вызываемых ими заболеваний в Узбекистане начал заниматься А. П. Федченко. Он открыл промежуточное звено ришты – циклопа, провел первые исследования по изучению гельминтов животных. Ф. К. Боровский от­крыл возбудителя кожного лейшманиоза, В. Л. Якимов проводил крупные исследования паразитических простейших человека, домашних и диких животных, В. И. Стальников изучил пираилазмез крупного рогатого скота. Основным вопросом для паразитологов в 20-е годы XX в. была борьба с малярией. В разработке этой проблемы участвовали такие видные ученые, как Л. М. Исаев, Н. И. Ходукин, М. С. Сафиев. Они выявили видовой состав и основные моменты этиологии переносчиков малярии и разработали меры борьбы с малярийными комарами. Ценный вклад в медицинскую паразитологию внес
Л. М. Исаев. Его исследования по этиологии ришты, ее про­межуточного хозяина и клиники заболевания позволили ликвидировать это очень тяжелое заболевание. Многое сделано также Н. Ф. Боровским, Н. И. Ходукиным, Н. И. Латышевым в изучении и ликвидации лейшманиоза, болезни кала-азара, пендинки, амебной дизентерии.

Основы современной селекции и генетики хлопчатника и других сельскохозяйственных культур в Узбекистане заложены М. М. Бушуевым, Л. Н. Навроцким, Р. Р. Шредером, Г. С. Зайцевым. Всесоюзный институт растениеводства (ВИР), возглавляемый крупным ботаником, генетиком, селекционером и растениеводом Н. И. Вавиловым, оказал помощь Туркестанской селекционной станции (ныне Институт селекции и семеноводства хлопчатника им. Г. С. Зайцева) в подборе образцов культурных растений, дальнейшем развитии селекции и генетики хлопчатника. Н. И. Вавилов, будучи в Америке, умело отобрал и привез в СССР ряд образцов семян хлопчатника, в числе которых оказался образец высокополиморфного сорта акала, обладающего богатым генофондом. Селекционная работа с ним позволила вывести многие замечательные сорта. Можно с уверенностью сказать, что все сорта хлопчатника вида Gossypium hirsutum L. в определенной степени обогащены генными фондами образцов коллекции ВИРа.

Узбекский научно-исследовательский институт селекции и семеноводства хлопчатника (УзНИИССХ) в настоящее время является ведущим научным центром по селекции и семеноводству хлопчатника в нашей стране, и хлопкосеющих странах СНГ. Он был организован в 1922 г. в селении Ялангач под Ташкентом как Туркестанская селекционная станция, и являлся основой создания селекционно-семеноводческой сети в Средней Азии по хлопководству и другим сельскохозяйственным культурам. В становление и развитие института большой вклад внесли ученые Р. Р. Шредер, Г. С. Зайцев (первый директор), Ф. М. Мауер, А. И. Белов, П. А. Баранов, И. А. Райкова, Н. Н. Константинов, А. М. Мальцев, В. И. Цивинский, С. С. Канаш, А. И. Автономов, Я. Д. Нагибин, Б. П. Страумал, В. И. Кокуев, Т. Г. Гриценко, К. А. Высоцкий, Л. Г. Арутюнова, Г. Я. Губанов, Ю. П. Хуторной, А. А. Автономов, З. М. Пудовкина, М. С. Канаш, Л. Ф. Колоярова, В. А. Автономов и другие.

Соратник Н. И. Вавилова, известный ученый-селекционер, генетик по хлопчатнику Г. С. Зайцев еще в 30-х годах XX в. разработал естественно-географический принцип классификации хлопчатника. Написанные им на основе экспериментального изучения фотопериодизма, температурного режима, биологии цветения и плодоношения, внутривидовой и межвидовой гибридизации этой культуры труды не потеряли научной ценности и в настоящее время. Выведенные С. С. Канашем, А. И. Автономовым, Б. П. Страумалом, Л. В. Румшевичем, Л. И. Туркис, В. И. Кокуевым, В. А. Будковой и внедренные в сельскохозяйственное производство Узбекистана сорта хлопчатника в большой мере способствовали развитию хлопководства.

В 40–70-е годы XX в. научно-исследовательскими институтами и селекционными учреждениями выведено и передано производству бо­лее 200 сортов хлопчатника. В результате многолетних творческих исследований А. И. Автономова, начатых в 1926 г. на Байрамалийской опытной станции Туркменской ССР и под Ташкентом, на Центральной селекционной станции и Институте селекции и семеноводства хлопчатника им. Г. С. Зайцева, выведены впервые в истории хлопководства бывшего СССР скороспелые урожайные сорта тонковолокнистого хлопчатника. Теоретическую ценность представляют исследования по изучению фотопериодизма, температурного режима, роста, развития и плодообразования хлопчатника (Г. С. Зайцев, Н. Н. Константинов, С. С. Садыков); эмбриологии, опылению, оплодотворению и цитологии хлопчатника (И. Д. Романов, К. А. Михайлов, В. А. Руми, З. М. Пащенко, Н. А. Власова, Л. Г. Арутюнова), анатомии и морфологии (Е. А. Макеева, С. Ю. Рожановский, М. И. Поройская, С. X. Юлдашев), отдаленной гибридизации (С. С. Канаш, И. К. Максименко,
В. Г. Кулебяев, Ф. М. Мауер, К. А. Высоцкий, А. А. Автономов).

В 20-е годы XX в. для организации медицинского факультета при Сред­неазиатском университете в Ташкент прибыли профессора П. П. Ситковский, К. Г. Хрущев, А. Н. Крюков, М. А. Захарченко, П. П. Рождественский, Е. М. Шляхтин, В. В. Василевский, И. И. Маркелов, Н. С. Перешивкин и др. Широкое признание получили работы, посвященные вопросам клиники, диагностики и лечения висцерального лейшманиоза (М. И. Слоним, М. А. Кассир-ский, Н. И. Ходукин, Н. А. Мирзоян). Результаты этих работ позволили внедрить в практику метод паразитологической диагностики заболевания. Этим ученым принадлежит приоритет открытия первичного аффекта – первоначальных клинических проявлений болезни. Ими же предложен и внедрен в практику эффективный курс лечения больных висцеральным лейшманиозом. В результате проведения комплекса мероприятий заболевание висцеральным лейшманиозом в республике было полностью ликви­дировано.

Развитие хирургии в Узбекистане началось с 1920 г. Ведущими хирургами в этот период были П. Ф. Боровский, П. П. Ситковский, Н. С. Перешивкин, В. Ф. Войно-Ясенецкий. Над решением проблемы асептики и анестезиологии работали А. Н. Геллер, А. Н. Медведев, Г. Н. Гиммельфарб, К. Г. Каюмов, Б. А. Стекольников. Деятельность Военного госпиталя им. П. Ф. Боровского (г. Ташкент) связана с именами таких медиков, как Д. А. Введенский, А. Д. Греков, А. В. Георгиевский, С. Ф. Каплан, В. П. Матвеев, В. П. Петров, А. В. Трапезников, П. И. Эмдин и др. Значительный вклад в становление и развитие стоматологии внесли А. М. Геллер, Т. И. Медведева, В. М. Парадоксов, Д. А. Энтина, Л. М. Обухова, В. А. Епишев, Э. В. Бельчиков. Организация и становление специализированной онкологической помощи больным связаны с именами П. Ф. Боровского, Е. Ф. Корчиц, Л. Д. Василенко, В. А. Доброхотова, Б. Л. Бронштейн, Е. В. Лукина, К. Е. Никишина, А. И. Николаева, М. Ш. Мильман, И. Н. Димант, Г. М. Локти-
онова, М. П. Кукса, А. А. Кочегарова. Исследования в области офтальмологии проводили П. Ф. Архангельский, Т. М. Караш, М. Т. Ларина, Т. Г. Ильина. Значительный вклад в становление акушерства и гинекологии внесли К. Г. Хрущев, А. А. Шорохова, А. А. Коган, Г. Л. Ванштейн, П. И. Бруксон, М. А. Финкель, М. Н. Волох-Исаева, Н. Т. Раевская, А. С. Мордухович и др. Изучение малярии и борьбу с ней проводили Н. И. Осиновский, К. Г. Титов, Л. М. Исаев, Л. С. Александрова.

Создание в Узбекистане первого научно-исследовательского учреждения по физиологии связано с организацией в Ташкенте Среднеазиатского государственного университета. Кафедру физиологии медицинского факультета, преобразованную впоследствии в Ташкентский медицинский институт, возглавлял в 1930 г.     Н. В. Данилов – ученик известного физиолога академика АМН СССР Н. А. Рожанского. Перед ее небольшим коллективом (А. И. Венчиков, Т. И. Данилова, А.С. Шаталина) в этот период стояли задачи, связанные не только с проведением актуальных научных исследований, но и с обеспечением высокого уровня лекционных и практических занятий со студентами национальных групп. Вскоре для работы на кафедре был привлечен широкий круг талантливой молодежи, в их числе А. О. Михалева, М. Л. Амитин-Шапиро, В. Д. Красовский и другие. В планы исследований по инициативе доцента (впоследствии заслуженного деятеля науки Узбекистана, профессора) Н. В. Данилова был включен широкий круг вопросов климатофизиологии Средней Азии. Особое место занимали проблема влияния высокой температуры на кровообращение, пищеварение, терморегуляцию, газо- и водно-солевой обмен, а также изучение роли центральной нервной системы в регуляции различных физиологических функций в условиях воздействия на организм повышенной температуры окружающей среды. Физиологами (Н. В. Данилов, А. И. Венчиков) получены интересные данные, положившие начало детальной разработке этого направления. В результате экспериментов, проведенных на собаках, выявлено, что кровь животного, подвергнутого солнечному облучению, обретает сначала сосудосуживающее, а затем сосудорасширяющее свойство. Из этих, а также ряда других факторов был сделан вывод, что ответная реакция организма на действие высокой температуры осуществляется с участием нервной системы. Данный вывод сыграл определенную роль в развитии учения об участии нервной системы в регуляции водно-солевого обмена, теплового баланса и других физиологических показателей в условиях жаркого климата.

Огромную роль в развитии физиологии в республике сыграло создание Академии наук Узбекистана. Вскоре после ее создания при Институте сельского хозяйства АН Узбекистана в 1947 г. была организована лаборатория физиологии сельскохозяйственных животных, где стали проводиться глубокие исследования (Г. И. Алексеева, К. Л. Романова, А. И. Капустина, П. Ф. Кияткин, И. А. Тапильский).

В годы Второй мировой войны в Ташкент приехало большое число эвакуированных ученых, среди них такие известные эконо­мисты, как профессора А. Н. Газулов, А. К. Шмидт, В. В. Новожилов и др., которые работали в Среднеазиатском финансово-экономическом институте и готовили кадры из представителей местных национальностей. Одновременно профессорско-преподавательский состав института постепенно пополнялся за счет ученых и преподавателей САГУ, а также выпускников самого института. В 1944 г. на базе сектора экономических исследований АН Узбекистана был организован Институт экономики АН Узбекистана. Его возглавляли К. Н. Бедринцев, Н. Е. Омелин. В разные годы в Институте экономики работали видные ученые-экономисты – акад. Н. Г. Черданцев, К. И. Лапкин, К. Н. Бедринцев, Б. А. Пальмин, С. С. Канаш, Б. Д. Коржавин и др. В первые годы существования института основные его силы были сконцентрированы на изучении и выявлении резервов увеличения производства сельскохозяйственной и промышленной продукции, необходимой для победы над врагом. С 1950 г. значительное место в тематике института занимают исследования районных комплексных проблем. Так, совместно с другими научными организациями изучались перспективы развития производительных сил Ферганской долины, Ангренского горнопромышленного, Бухаро-Навоийского и других районов республики. В конце 1950 г. организуется Институт экономики и организации сельскохозяйственного производства, в связи с чем значительно расширяются и углубляются исследования экономики различных отраслей сельского хозяйства республики, прежде всего хлопководства, ирригации и мелиорации. В отличие от предыдущего периода, который характеризуется в основном изучением вопросов развития производительных сил и специализацией системы ведения сельского хозяйства Узбекистана, в последующем центр тяжести научных исследований переносится на углубленное изучение производительных сил производственно-экономических отношений.

Первый обзорный очерк археологических древностей края был сделан
Е. Т. Смирновым. В конце XIX в. в Ташкенте создан Туркестанский кружок любителей археологии. Кружок, не имея в своем составе специалистов, научной программы и средств, проводил случайные эпизодические разведочные обследования памятников, иногда – небольшие раскопки. Становление археологии Узбекистана как отрасли подлинной исторической науки начинается после образования национальных республик. Главное внимание в этот период обращалось на выявление, учет и систематизацию памятников, составление первичных карт и разведочное изучение наиболее крупных объектов или памятников, подвергающихся разрушению. Это обуславливалось как полной не изученностью края, так и недостатком квалифицированных специалистов. Наиболее значительные работы были связаны с раскопками при реставрируемых памятниках архитектуры. Однако уже на данном этапе начинается новое исследование городища Афрасиаб, старого Термеза, памятников Ангренской долины. Начинается первичное обследование городищ Хорезма. В целом для данного периода характерна выработка новой археологической методики со стратиграфическими наблюдениями, с широким привлечением данных других, в том числе и естественных, наук. Особенно велики были заслуги В. Л. Вяткина, М. Е. Массона, Б. А. Латынина, Б. А. Денике, П. Н. Засыпкина и М. Ф. Мауэра. На этом этапе в работу включается и
А. Ю. Якубовский. Уже в этот период намечается тесное содружество местных ученых со специалистами из центра, принимавшими активное участие в археологических и искусствоведческо-архитектурных экспедициях. Второе десятилетие археологической науки в Узбекистане ознаменовалось организацией крупных экспедиций, зачастую носивших комплек­сный характер. В Ташкентской области вели работы М. Э. Воронец, Г. В. Григорьев, А. И. Тереножкин; в Термезе – М. Е. Массон; в Зарафшанской долине – А. Ю. Якубовский, В. А. Шишкин; Ферганской доли­не – М. Е. Массон, Я. Г. Гулямов, В. Д. Жуков, Т. Г. Оболдуева; в древнем Хорезме – С. П. Толстов, Я. Г. Гулямов, А. И. Тереножкин. В горных районах академик А. П. Окладников, открыв десятки памятников древнейшего прошлого, заложил основы палеолитоведения региона, а последующими учеными было доказано, что Средняя Азия входит в зону формирования человека. Получили широкую известность исследования уникальных памятников верхнего палеолита и бронзового века на территории Самарканда, проводимые Д. Н. Левом. С 1940 г. в Среднеазиатском государственном университете создается кафедра археологии Средней Азии (рук. М. Е. Массон), разработавшая курс подготовки специалистов-археологов среднеазиатского профиля. Этот процесс был прерван в 1941 г., с началом войны. Однако археологические исследования не прекратились полностью. Эвакуация в Ташкент ряда центральных научных учреждений способствовала превращению его в Среднеазиатский центр исторической науки. В 1943 г. на базе Узбекистанского филиала Академии наук СССРорганизуется Академия наук Узбекской ССР, в связи с этим усиливаются научные исследования в области археологии. В этот период наряду с дальнейшей разработкой методических вопросов проводятся широкие археологические раскопки в зоне новостроек: Северо-Ташкентский канал (Я. Г. Гулямов, М. Э. Воронец, А. Б. Збруева), Фархадская ГЭС (В. Ф. Гайдукевич), проводятся также работы по разведочному обследованию Бухарского оазиса (В. А. Шишкин, В. А. Нильсен), исторической топографии Ташкента и архитектурных памятников Самарканда. (М. Е. Массон). Большая теоретическая работа этих лет содействовала тому, что со второй половины 40-х годов XX в. на территории республики с участием центральных научных учреждений развертывается деятельность крупных комплексных экспедиций, охвативших древние регионы, – Хорезмская археолого-этнографическая экспедиция АН СССР (С. П. Толстов), Памиро-Алайская и Памиро-Ферганская экспедиция (А. Н. Бернштам). Сегодня в республике сложились целые научные школы узбекских археологов, у истоков которых стояли Я. Г. Гулямов, М. Е. Массон, С. П. Толстов, П. И. Лерх, Н. И. Веселовский, В. В. Бартольд, Г. А. Пугаченкова и другие.

История Узбекистана уходит своими корнями в глубь тысячелетий. Начиная с I тыс. до н.э. обнаружены вещественные и письменные исторические источники. Начиная с XVIII в. в составе дипломатических миссий и торговых караванов в Средней Азии появляются русские ученые-востоковеды, изучавшие историю этого региона и оставившие ценные записки и научные труды. С конца XIX в. в Узбекистане проводятся археологические исследования и сбор историко-этнографического материала. Изучением истории Средней Азии в этот период занимаются такие крупные ученые-востоковеды, как В. В. Бартольд, В. В. Вельяминов-Зернов, Н. И. Веселовский, В. В. Григорьев, В. А. Жуковский, К. Г. Залеман, П. И. Лерх, В. В. Радлов, В. Р. Розен, А. Н. Самойлович, Н. В. Ханыков. Из числа местных историков значительный вклад внесли М. С. Андреев, В. Л. Вяткин, А. Л. Кун, Н. Г. Маллицкий, Н. П. Остроумов, А. А. Семенов.

В годы войны в Узбекистан с временно оккупированных врагом территорий и из прифронтовой полосы был эвакуирован ряд высших учебных заведений и научно-исследовательских учреждений Академии наук СССР. В связи с этим в Ташкент прибыла многочисленная группа крупных ученых различных специальностей, включая историков (акад. Р. Ю. Виппер, Б. Д. Греков и В. В. Струве, чл.-корр. АН СССР С. В. Бахрушин, Е. Э. Бертельс, В. Ф. Шишмарев, Е. М. Косминский, В. И. Пичета, К. В. Тревер, А. Д. Удальцов, А. Ю. Якубовский, проф. С. Н. Валк, М. В. Левченко, М. В. Нечкина, И. И. Полосин, А. В. Предтеченский, Б. Е. Штейн). Установилось теснейшее и плодотворное братское содружество ученых Российской Федерации и других республик с учеными Узбекистана.

Научной фиксацией и всесторонним изучением памятников архитектуры городов Узбекистана занимались Н. Б. Бакланов, Н. М. Бачинский, М. С. Булатов, Б. В. Веймарн, Л. Н. Воронин, Г. А. Гаганов, Е. А. Давидович, Б. П. Денике, С. М. Дудин, Б. Н. Засыпкин, П. Е. Корнилов, К. С. Крюков, В. А. Лавров, Л. Ю. Маньковская, М. Е. Массон, Б. М. Никифоров, В. А. Нильсен, И. И. Ноткин, В. И. Пилявский, А. К. Писарчик, Г. А. Пугаченкова, Л. И. Ремпель, А. А. Семенов, В. А. Шишкин, Ю. Н. Алескеров. Основу этнографического изучения края заложили В. В. Бартольд, Н. И. Веселовский, В. В. Радлов, А. Н. Самойлович и др. Широкой известностью пользовались труды востоковедов П. Г. Булгакова, Д. Г. Вороновского, Ю. Н. Завадовского, М. Г. Пикулина, М. А. Салье, А. А. Семенова. Проблемы искусствоведения разрабатывали Г. А. Пугаченкова, Л. И. Ремпель, Б. Я. Ставиский, Э. В. Ртвеладзе, О. А. Сухарева, С. М. Круковская, Г. Н. Чабров, Б. В. Веймарн, Р. Х. Такташ.

Значительный вклад в объективное освещение истории страны внесли историки Л. И. Альбаум, А. М. Беленицкий,  Ю. Ф. Буряков, М. Э. Воронец, Е. А. Давидович, Т. А. Жданко, Б. А. Лит-
винский, М .Е. Массон, А. И. Тереножкин, С. П. Толстов, Г. И. Желтова, М. И. Филанович, Р. Г. Мукминова, Б. В. Лунин.

Достойный вклад в развитие лексикографии в Узбекистане внесли известные лексикографы К. К. Юдахин, А. К. Боровков, В. В. Решетов, С. Ибрагимов, И. А. Киссен, Г. Михайлов. Большая работа проделана по изучению языка староузбекских письменных памятников. В этой области особое значение имеют труды проф. С. Е. Малова, проф. А. К. Боровкова, А. М. Щербака, Э. Чл.-корр. АН СССР и АН Узбекистана, проф. А. К. Боровков первым начал исследование лексико-грамматических особенностей отдельных старописьменных памятников и их языковых особенностей. Он всесторонне изучил письменные памятники, определил специфические особенности их языка. А. К. Боровков при исследовании словарей староузбекского языка особое внимание уделял древним лексикографическим традициям. Изданием «Бадаи ал-лугат» А. К. Боровков открыл новую ступень в изучении староузбекского языка и наметил основы составления фундаментального староузбекского словаря.

Изучение узбекских говоров и диалектов в основном началось после 20-х годов. Большой вклад в изучение различных узбекских диалектов внесли русские ученые-тюркологи. Создание и становление узбекской диалектологии как науки непосредственно связано с именами проф. Е. Д. Поливанова, К. К. Юдахина, А. К. Боровкова, В. В. Решетова. В 1920–1937 гг. Е. Д. Поливанов написал ценные научные труды, посвященные диалектам Ташкента, Самарканда, Хорезма, Карши, Туркестана, Икана, а также исследовал целый ряд других узбекских говоров. В своих трудах он впервые научно обосновал лингвистические различия между узбекскими диалектами, отдельные фонетико-морфологические особенности, присущие каждому из них. Велика заслуга в изучении узбекских говоров профессора К. К. Юдахина. Еще в 1925 г. им опубликованы «Некоторые особенности карабулакского диалекта», в 1927 г. – «Несколько слов о наречии жителей кишлака Водил». Материалы, собранные К. К. Юдахиным о говорах селений Манкент, Кара-булак, Ош, Водил, являются его первыми научными исследованиями, посвященными изучению узбекских диалектов. Проф. К. К. Юдахин особое внимание обратил на узбекско-уйгурские и узбекско-таджикские языковые связи, имеющие огромное значение при изучении генезиса узбекских диалектов. Особое место в узбекской диалектологии занимают труды профессоров А. К. Боровкова и В. В. Решетова. А. К. Боровковым классифицированы узбекские диалекты и исследованы узбекские говоры Наманганской области. В. В. Решетов написал ряд научных работ, посвященных исследованиям городских говоров Маргилана и Намангана, в частности «К вопросу изучения узбекских народных говоров», «Опорные диалекты узбекского национального языка», «Карлукские, чигили-уйгурские наречия узбекского языка», «К вопросу об «оканье» в тюркских языках» и другие, освещающие теоретические вопросы узбекской диалектологии. В. В. Решетов исследовал также отношение узбекских городских говоров к литературному языку и на этой основе написал работу, в которой определены говоры, легшие в основу современного литературного языка. «Узбекский язык» (ч. I, Введение, 1959) В. В. Решетова посвящен детальному анализу фонетики современного литературно­го языка и узбекских народных говоров. В этом труде обобщен многолетний опыт автора и собранный им богатый фактический материал по изучению узбекского языка и его диалектов. Работа В. В. Решетова «Кураминские говоры Ташкентской области» (1952) посвящена изучению говоров Кураминского оазиса.

С 1926 г. регулярно организовываются научные экспедиции во все области Узбекистана для сбора фольклорных материалов. В фольклорных экспедициях участвовали такие выдающиеся русские ученые, как Е. Д. Поливанов, А. К. Боровков, Л. П. Потапов, В. А. Успенский, Н. Н. Миронов, Е. Е. Романовская, А. Л. Троицкая и многие другие. Благодаря их энергии и усилиям по сбору и систематизации фольклорных материалов возник и постоянно пополняется богатейший фольклорный архив Института языка и литературы. К концу 20-х годов появились исследования, освещающие различные стороны народного искусства. К ним, в частности, относятся книги А. К. Боровкова о канатоходцах, М. Ф. Гаврилова об узбекском кукольном театре, опубликованные в 1928 г.  Наряду со сбором и изучением народного творчества требовалось публиковать его лучшие образцы и таким образом вернуть народу – создателю этих художественных ценностей, сделать их достоянием всех слоев населения. Первыми были переведены классические образцы дастанов «Алпамыш» и «Раушан». В 1943 г. публикуются отдельные главы, а в 1944 г. – первая часть дастана «Алпамыш» в переводах В. Державина, А. Кочеткова, Л. Пеньковского с предисловием  В. М. Жирмунского.

В.А. Костецкий