05.03.2024

ИСЧЕЗНУВШАЯ СЕМЬЯ. КЕРЕНСКИЕ В ТУРКЕСТАНЕ

Непредсказуемая судьба уготовила мне захватывающее дело, настоящее расследование. Целью его стали поиски следов семьи, прибывшей в Ташкент сто лет назад, прожившей в городе около сорока лет, внесшей заметный вклад в историю, но, казалось бы, после октября 1917 г., навсегда исчезнувшей из ее анналов – из-за фамилии. Профессор Владимир Анатольевич Нильсен, работавший на кафедре истории архитектуры Политехнического института, попутно рассказал о том, что его дед, датский инженер Нильс Нильсен, прибыл в Россию в конце XIX века на строительство телеграфной линии Ташкент – Иркутск и остался жить в этом благодатном краю. Неожиданно Нильсен спросил: «Вам известно, что у нас на старом Боткинском кладбище похоронена старшая сестра Керенского – Надежда?»
Владимир Анатольевич нарисовал схему расположения могил и заодно рассказал немного о Надежде Федоровне. Она была женой знаменитого Туркестанского архитектора Георгия Михайловича Сваричевского. В Ташкенте и сейчас стоят прекрасные дома, построенные по его проектам: здание Вестминстерского университета, бывшее Мариинское училище и многие другие. Им проектировались все вокзалы и пристанционные сооружения на железнодорожной линии Ташкент – Оренбург. Здание нынешнего посольства Великобритании – это дом Г. М. Сваричевского.
Назавтра же мы вдвоем с товарищем явились на кладбище, но могилы так и не нашли. Лишь любезное личное содействие В. А. Нильсена избавило нас от разочарования. На расстоянии метров 20 вглубь от центральной аллеи, за невысокой старинной чугунной оградой, стоял большой двухметровый крест черного мрамора с выбитой золотом надписью: «Надежда Федоровна Сварчевская (почему-то с пропущенным «и») 16.08.1875 – 26.04.1911». Внутри ограды находилось еще несколько могил и среди них рядом стояли два больших чугунных креста без надписей, которым тогда я не придал значения.
В описи фонда № 47 инспекции училищ под № 2551 значится дело «О назначении Ф. М. Керенского главным инспектором училищ». В ту пору ему шел сорок первый год – и за плечами он имел отличную профессиональную подготовку. Окончил Пензенскую духовную семинарию, отслужив два года учителем, поступил в Казанский Императорский университет на историко-филологический факультет. По окончании курса преподавал русскую словесность в Казанской 1-й мужской гимназии, педагогику в Казанской Мариинской женской гимназии и Казанском Родионовском институте. Уже будучи опытным преподавателем словесности и классным наставником, по собственному прошению, он сдает экзамены на звание преподавателя латинского языка. В 1874 году награжден орденом Св. Станислава 2-й степени. Затем утвержден директором Вятской гимназии, где служит до 1879 года, получив за это время орден Св. Анны 2-й степени и чин коллежского советника, а в 1879 году «перемещен» директором в Симбирскую гимназию. Еще будучи в Казани, Федор Михайлович вступил в брак с Надеждой Александровной, урожденной Адлер. В 1875 году в семье Керенских появился первый ребенок, дочь – Надежда. А затем каждые два года любящая супруга дарила счастливому отцу дочерей – Елену, Анну, и уже в Симбирске, где семья Керенских проведет ровно 10 лет, у них появятся два долгожданных сына – Александр и Федор. За годы службы в Симбирске Ф. М. Керенский получает орден Св. Владимира 4-й степени и высокие государственные чины: сначала статского, а затем действительного статского советника, т.е. «штатского генерала». Теперь большая семья отправилась в неведомый Туркестан.
Туркестанский край станет вершиной карьеры Федора Михайловича. Он прослужит здесь свыше двух десятилетий – до 1910 года. При главном инспекторе Керенском только в одном Ташкенте откроется свыше 30 новых учебных заведений – и среди них пятая и шестая русско-туземные школы, училище для мальчиков – бухарских евреев.
1905 год вошел в историю как год великих потрясений, год первой русской революции. Выдался он тяжелым и для семьи Керенских. В начале мая умирает мать, одно время – председательница Туркестанского благотворительного общества. Старший сын арестован. 13 декабря 1905 года у А. Ф. Керенского был произведен обыск и сам он подвергается аресту в связи с ликвидацией боевой дружины… Между тем семью Керенских ждут новые тяжелые испытания. В июне 1909 года Ф. М. Керенский пишет рапорт на имя генерал-губернатора о тяжелом состоянии здоровья, которое с каждым годом ухудшалось. И не в последнюю очередь потому, что служба Федора Михайловича не ограничивалась только рамками педагогики и просветительства. Помимо должности мирового судьи, о диапазоне его деятельности можно судить, прочитав хотя бы письмо зам. председателя С.-Петербургской постоянной центральной сейсмической комиссии Императорской Академии Наук: «Его Превосходительству г-ну Главному Инспектору Училищ Туркестанского края Ф. М. Керенскому. Астрофизик Ташкентской обсерватории И. И. Сикора донес сейсмической комиссии, что благодаря просвещенному содействию со стороны Вашего Превосходительства ему удалось устроить правильную сейсмическую станцию при гимназии в г. Верном…» Далее выражается благодарность и просьба «принять станцию под особое покровительство». Недаром за годы службы, а лучше сказать служения, в Туркестанском крае к наградам Федора Михайловича прибавились ордена Св. Анны 1, 2 и 3-й степе­ни; Св. Владимира 3-й степени; Св. Станислава 1-й степени; медали «За первую всеобщую перепись населения Российской империи», «В память царствования императора Александра III» и бухарский орден «Золотая звезда I степени», полученный от эмира…
Вскоре Ф. М. Керенский подает прошение об отставке. 10 августа 1910 года отставка принимается генерал-губернатором А. В. Самсоновым. В 1911 году семью Керенских постигает второй, после смерти матери, удар: в тридцатипятилетнем – цветущем возрасте, умирает старшая дочь Надежда Федоровна. А спустя год с небольшим, новый главный инспектор училищ – Аркадий Александрович Соловьев, кстати, также выпускник Казан­ского университета, пишет: «Его Высокопревосходительству А. В. Самсонову… 8 июня в гор. С-Петербурге скончался после тяжелой и продолжительной болезни бывший Главный инспектор училищ Туркестанского края Федор Михайлович Керенский». О панихиде сообщили 3 июня 1912 года «Туркестанские ведомости». Словно злой рок начинает преследовать семью Керенских. Еще через год из Петербурга в Ташкент приходит письмо департамента общих дел по пенсионному обеспечению, датированное 9 мая 1913 года: «Вследствие отзыва от 30 января сего года уведомляю Ваше Превосходительство, что совершеннолетней, неизлечимо больной дочери бывшего Главного инспектора училищ, Керенского, круглой сироте Елене Керенской… назначена мной пенсия в размере одной четвертой части оклада пенсии отца (3000 рублей), именно по 750 рублей…» А до того средняя сестра, также с Золотой медалью, окончила Ташкентскую женскую гимназию, трудилась там в качестве классной надзирательницы, затем поступила в Петербургский женский медицинский институт…
Проживая в столице России – Петербурге, Александр Федорович, судя по всему, не забывал ставший родным Туркестанский край. Тут глубоко личное, биографическое, тесно сплеталось с политическими устремлениями реформатора. Не случайно присяжный поверенный Керенский провел несколько громких процессов и в городах края. Вспоминает Н. П. Архангельский в своей неопубликованной рукописи «Начало карьеры Керенского»: «Одним из проявлений российской реакции был в 1910 году судебный процесс по «делам» туркестанской организации эсеров, подобранным охранкой за 1905–1907 гг. Процесс проводился в специальной судебной сессии в городе Скобелеве (ныне Фергана) – в одном из тихих областных центров Туркестанского края. Основным защитником выступил А. Ф. Керенский. Поездка на суд в Скобелев из столичной адвокатуры именно А. Ф. Керенского отражала его связи с эсерами и с Туркестанским краем. Процесс прошел благополучно в том смысле, что не было смертных приговоров. После этого процесса адвокатское «имя» А. Ф. Керенского стало расти». А в 1912 году Александр Федорович стал заметной фигурой в двух судебных делах, прогремевших не только на всю Россию, но и на весь мир, поднявших популярность А. Ф. Керенского и во многом, несомненно, способствовавших избранию его в IV Государственную Думу в ноябре того же года. В одном из них, уголовно-политическом «Деле 55-ти», слушавшемся в Ташкенте, он участвовал в качестве защитника. В другом, вошедшем в историю под названием «Ленский расстрел» – расстреле демонстрации рабочих в далеком сибирском городке Бодайбо, – в качестве члена комиссии.
Судьба Александра Федоровича Керенского известна. А вот последний документ, имеющий отношение к Федору Федоровичу, который удалось обнаружить, датирован 30 ноября 1918 года. К этому времени он еще исполняет обязанности прокурора Ташкентской судебной палаты – высшая ступень в краевой иерархии. С 1 января 1919 года уже появляются революционные трибуналы, ВЧК и т. д., и след честного служителя закона (судя по тем же материалам) исчезает. О судьбе младшего брата – бывшего ташкентского прокурора Ф. Ф. Керенского я узнал через одного из потомков Сваричевских – Виктора. Жена Федора Федоровича – Нина Алексеевна, по семейному преданию, рассказывала, как спустя примерно год после октябрьского переворота Федор Федорович внезапно исчез – ушел утром из дома и не вернулся. Прождав сутки, Нина Алексеевна бросилась на поиски. Следы привели в ЧК, где ей сообщили, что Ф. Ф. Керенский расстрелян. Но тело выдать отказались. Вот почему эта смерть, одна из множества подобных в те годы, нигде не зарегистрирована… За одну ночь Нина Алексеевна поседела. У них с Федором Федоровичем была дочь, страдавшая туберкулезом, вместе с которой они, спустя два месяца, уехали из Ташкента в Ялту, и следы их потерялись.
Виктор рассказал мне еще об одном загадочном факте. В течение многих лет, что он посещает могилы близких, в фамильной ограде, эпизодически, но именно около двух черных крестов без надписей, появляются цветы, «Может быть, тебе это для чего-нибудь пригодится», – добавил он. Может быть, ибо я намерен продолжать поиски – и в этом направлении, и о деятельности семьи в крае вообще. Не знаю, как в дальнейшем, но сейчас этот факт навел меня на размышления: ведь тот, кто кладет цветы, знает, кому именно они предназначены. А значит, семья не исчезла бесследно: пока жива память хоть одного человека, надежда узнать всю правду о забытой семье, о туркестанском, столь плодотворном, периоде ее жизни – не потеряна.
Литература: Данилов Е. Исчезнувшая семья. Керенские в Туркестане. – Звезда Востока. № 9, 1996.